Пожизненный тариф

Наконец, Пётр стал различать очертания предметов. И с удивлением обнаружит, что мебель в прихожей стоит по другую руку.

Пошатываясь, Пётр встал. Шаг. Ещё шаг в растерянности и дезориентации... и он бесшумно налетел лбом в невидимую стену. Ничего не разбилось.

Потирая ушибленный лоб, он с удивлением потрогал ту невидимую стену, в которую он врезался — она была гладкая и холодная как стекло. Но на ней не оставалось отпечатков.

— Что за чертовщина? — голос Петра дрогнул, — Лида! Лида, ты меня слышишь! Я не могу пройти! Что за хрен там с тобой в комнате! Ответь!

Ответа не последовало, хоть Пётр орал во всё горло, всё более впадая в панику.

Сон? Наваждение? Какой-то подсознательной чуйкой он понял, что невероятным образом оказался по ту сторону зеркала. В отчаянии и злости он стал тарабанить в стекло со всей силы.

Лида вышла из комнаты, спокойно прошла в кухню, не замечая, как в прихожей бьётся почти в истерике застрявший в зеркале супруг. А за ней вышел мужчина. Мужчина в его тапках, его шортах и любимой майке.

С его чашкой. С ЕГО лицом.

— Лидочка, я сам сейчас всё помою, иди спать уже. Давай завтра заедем в «Сказку» завтра? — елейно проговорил ЛжеПетр, провожая Лиду обратно в комнату так, чтобы та не бросила неосторожный взгляд на зеркало в прихожей. — Мне в дом быта надо одну вещицу занести. По магазинам хоть прогуляешься, купим тебе чего-нибудь...

Лида с этим мужиком ещё какое-то время ворковали на кухне. Пили чай, обсуждали планы на завтра... На стенания Петра не обращали никакого внимания.

А слушать звуки, доносящиеся из спальни, когда они туда вернулись, ему было совершенно невыносимо слушать. Ему даже перестало быть страшно на какое-то время, насколько он разозлился. Поняв, что он долбёжки в невидимую стену толку нет, он начал пинать мебель. Но тело проходило сквозь предметы, не встречая никакого сопротивления. Не было никакой мебели. Не было и ключа, торчащего в двери. Были лишь ледяные стены. Ледяные, абсолютно гладкие стены...

И когда Пётр осознал отсутствие выхода, ярость испарилась.

Её вновь заменил страх.

Наконец, всё стихло. Через какое-то время этот непонятный мужик выскользнул из спальни, подошёл к зеркалу в прихожей и посмотрел прямо в глаза перепуганного до полусмерти Петра. Пётр же, несмотря на дрожь в коленях, грозно выпрямился и встал лицом к лицу своей копии и заглянул «себе» в глаза.

Мужчина широко улыбнулся, и от бравады пленника не осталось и следа. Пётр в ужасе отшатнулся.

Лицо незнакомца стало стремительно меняться.