Первые в роду

— Валька, проснись. Проснись, говорю, — Вика тормошила девушку, — Нельзя нам спать. Я вспомнила, они через сон могут в мозг проникать.

Валентина потерла глаза кулаками.

— Я уже поняла. Я думала, что это всё наяву. Ты уговаривала меня стать вурдалаком. И зубы у тебя такие страшные были, не как в кино у вампиров, а как у акулы какой-то. Жуть, — передернула плечами Валя, — Если мы не будем спать, то завтра нам днем будет совсем плохо. Они около нас наяву в галлюцинациях будут являться.

— Зато будем живы.

— А чего делать-то?

— Давай болтать.

— О чем?

— О жизни, — вздохнула Вика, — Есть какие-нибудь веселые истории?

В дверь кто-то поскребся.

— Тетенька, откройте, — послышался жалобный детский голосок. — Мне холодно.

— Ну, классика жанра, — хмыкнула Виктория. — Никакой фантазии. Явно у них тут отсутствует электричество, то бы телевизор смотрели, знали бы, что это уже избитый прием.

— Мне холодно, — заплакало дите за дверью.

— А может там действительно ребенок?

— Валя, ну ты современная девушка или ты ужастики не любишь? Это же классика жанра, — фыркнула Вика.

— Мальчик, иди домой, тебя дома ждут. Я в органы опеки на твоих родителей пожалуюсь, их в тюрьму посадят, а тебя в детдом сдадут, — грубо ответила она.

— У меня нет родителей, я сирота, — ревел малыш за дверью.

— Блин, у меня сердце разрывается, — сказала Валя.

— Молитвы какие-нибудь знаешь? Молись.

— Аббадон, ты чего там дрыхнешь, когда такое происходит? — удивилась Валя.

— Наверно, этот кто-то находится далеко от двери.

Вот твой кот и молчит. Хотят, чтобы мы открылись.

— Мало ли что они хотят. Слушай, а вот интересно этой часовней когда последний раз пользовались? — полюбопытствовала Валюшка.

За дверью продолжал плакать ребенок.

— Да фиг его знает, — пожала плечами Вика. — Хотя, ей наверно, пользуются периодически. Дверь хоть и старая, но открылась легко, даже не заскрипела. Замок я тоже быстро разобрала.

Она подхватила фонарь и стала осматривать стены часовни.

— Смотри-ка тут еще и иконы стоят.

— Не стоят, а на стене написаны. Их вон кто-то пытался испортить, все лица исчирканы и исцарапаны. Гвоздем что ли?

— Не гвоздем, а когтями, — внимательно присмотрелась Вика. — А вот эта стоит, как новенькая.

Она взяла в руки икону с полки и стала рассматривать. На нее злобно смотрел какой-то бородатый мужчина и недобро усмехался.

— Гадость какая, — взвизгнула Валя и выбила из рук подруги икону.

— Не поняла, — удивилась Вика.