Стихийное бедствие

Парень прикрыл глаза, ожидая, что вот вот заснёт, ведь уже через несколько часов должен был начаться новый рабочий день, но вместо этого перед его внутренним взором предстал чёртов Бальтазар Блэкбёрн, то каким он был с Калебом, когда они стояли на лестнице — насмешливым и холодным. Парень потянулся к его лицу руками, чтоб придушить, но руки, кажется, цели не достигли — Калеб только моргнул и через секунду его уже будила настойчивая трель телефона, оставленного на столе.

На душе было неспокойно и хотелось завернуться в одеяло, остаться в постели еще, как минимум, на ближайшие сто лет, но Калеб никогда не позволял себе излишне хандрить и расклеиваться, даже когда очень хотелось.

Наверное, этим фактом стоило бы озаботиться, но Калеб считал, что так даже лучше, ведь если он начнёт в полной мере что-то чувствовать — от паршивых отношений с отцом, от смерти очаровательной коллеги, от того факта, что по городу бродит серийный убийца — его, наверное, просто погребёт под собой огромных размеров ком чувств, состоящий в основном из боли и ужаса.

Когда прозвенел повторный будильник, который Калеб ставил как раз на случай, вроде таких, парень с трудом взял себя в руки и, наскоро собравшись, отправился на работу, предвкушая долгий и неприятный путь на автобусе, будучи намертво прижатым к стенке автобуса или, упаси Всевышний, к другим пассажирам.

Несмотря на ранний час, старенький лифт выплюнул на этаж низенькую старушку, живущую на другом конце лестничной клетки, которая окинула Калеба недовольным взглядом и засеменила к своей квартире, пытаясь не глядя нащупать связку ключей в крошечной сумочке. Юркнув внутрь кабины, разрисованной хулиганами, Калеб запоздало понял, что не поздоровался с соседкой, но та уже скрылась из виду, да и створки лифта закрылись.

Над городом, как и в любой день до этого, висели серые облака, не предвещавшие ничего хорошего, но прогноз погоды обещал, что Сент-Мерс сегодня обойдётся без дождя, поэтому Калеб решил не брать с собой зонт, как будто не было тысячи тысяч случаев, когда он доверял прогнозу, а обратно в общежитие возвращался промокшим до нитки.