Стихийное бедствие

— Вот оно что, — сказал столичный маг и по тону его голоса и вообще по виду, было ясно, что информация эта его мало интересует.

Калеб покачал головой, чувствуя себя предельно глупо — как будто он попал в какое-то мыльное телешоу, вроде тех, где всех разыгрывают, но Бальтазар в принципе вообще не выглядел, как человек, который способен шутить, особенно таким образом.

Нервно дергая автомобильный ремень, парень посмотрел в затонированное окошко, за которым город казался еще серее, чем он есть на самом деле.

Бальтазар вёл машину не очень быстро, поэтому Калеб без проблем мог разглядеть другие автомобили на дороге, дома с разнообразными вывесками и прохожих на тротуарах. Рассмотреть подобным образом улицы Сент-Мерса из окна автобуса было не всегда возможно.

Иногда, когда не было дождя, Калеб забирался через ход, за которым никто не следил, на крышу, покрытую слоем давным давно застывшего битума и по несколько часов просто наблюдал за окружающим миром.

Было трудно осознать, что у людей вокруг есть своя, другая жизнь, а от мысли, что некоторые люди могут быть счастливы, что их родители живы и любят их, становилось тоскливо и даже чуточку больно, как будто что-то внутри парня, ответственное за чувства, за эмоции, медленно умирало и гнило.

Может, со временем Калеб станет таким же безэмоциональным бревном, как Бальтазар Блэкбёрн, хотя, парень не мог сказать наверняка, ведь вдруг столичный маг только с виду такой невозмутимый, а на самом деле внутри него бурлят эмоции?

Калеб снова посмотрел него, мысленно вздыхая — маг выглядел до того невозмутимо, что по его лицу нельзя было угадать ни одной его мысли, даже крошечного обрывка.

— Опять-то что? — спросил Бальтазар, не отрывая взгляда от дороги. — Или пялиться на людей это твоё хобби?

Калеб хихикнул, вспомнив свои вылазки на крышу, но решил промолчать, уверенный, что Бальтазар примет его за сумасшедшего, если узнает, что был практически прав.

Вместо этого Калеб ответил:

— Просто думаю, как мне вернуть свою жизнь в прежнее русло.

— Никак, — сказал Бальтазар, притормаживая на светофоре. — Пока не будет найден виновник всех этих убийств, ты будешь под моим присмотром.

— Но я ведь никто. Я даже толком своими силами пользоваться не могу и на жизнь себе зарабатываю тем, что нейтрализую эмоции и пишу отчёты.

— Первая жертва тоже была никем.