Стихийное бедствие

В колонках звякнуло коротким переливом новое сообщение в корпоративной почте и Калеб на секунду решил, что это вновь насчёт какого-нибудь собрания или вроде того, но напротив письма стоял желтый флажок, обозначающий только одно — ему следует отправиться по указанному адресу, чтоб нейтрализовать избыток эмоций в чьём-то доме.

— Ну вот, только пришёл, а уже на задание, — вздохнул Калеб, протягивая Максу кружку с кофе. — Будешь? Сахар я не ложил.

— Давай, — тот охотно принял напиток и тут же, не опасаясь того, что может обжечься, сделал глоток.

— И не делай такое лицо, я прекрасно знаю, как ты любишь выезды.

— Люблю, — ответил Калеб и распахнув главное отделение своего рюкзака так, что он стал похож на разверстую рыбью пасть, начал складывать туда необходимые для нейтрализации эмоций инструменты и копии формы, которую после оказанной услуги должен был заполнить заказчик. — Просто было бы лучше, если бы это письмо пришло, когда я был дома.

Калеб покачал головой, раздумывая о том, что если бы у него поменялся пункт назначения, Бальтазар всё равно бы последовал за ним, отравляя и без того унылое и серое утро своим безэмоциональным лицом.

По крайней мере после нейтрализации можно было не возвращаться на работу и Калеб уже предвкушал, как по дороге домой зайдёт в свою любимую кафешку, которая располагалась всего в пяти минутах ходьбы пешком от общежития, закажет навынос пару изумительных сэндвичей с курицей, а потом будет смотреть продолжение любимого сериала.

— Ладно, — Калеб надел рюкзак и махнул Максу рукой. — До завтра тогда.

— Ага, до завтра, — попрощался Макс и даже оторвался ради этого от работы, чтоб махнуть другу рукой напоследок.

За эти несколько минут, пока Калеб добирался до кабинета с парковки, на улице пошёл дождь, мелкий и моросящий, самый неприятный и парень раздраженно выругался себе под нос, ведь снова понадеялся на свою наивность. Как ни крути, но в таком городе, как Сент-Мерс зон был вещью первой необходимости и хоть Калеб прожил в этом городе большую часть своей жизни, так и не приучил себя к тому, чтоб иметь защиту от дождя.

— Я видел письмо.

Калеб шумно втянул носом воздух и весь вытянулся, как струна виолончели, хотя от испуга хотелось закричать, используя при этом не самые цензурные слова.

— Вы меня напугали, — пискнул парень, даже не надеясь на извинения, которых, впрочем, и не прозвучало. — И я очень рад, что у вас такое отличное зрение.