Стихийное бедствие

Затем Калеб рисует на собственных руках знаки — опять-таки, для каждой эмоции и силы их проявлений рисунок был всегда разный. После этого следовало найти эпицентр, «глаз бури» и используя начертанные на коже знаки, маг нейтрализовал эмоции — выглядело примерно так, будто он заставлял дождь или любое другое проявление, перестать зацикливаться на одном месте, на одном человеке и излишек эмоций покидал это самое место, с каждым метром прочь рассеиваясь всё сильнее, пока и вовсе не исчезал.

Несмотря на то, что такого рода занятия считались одними из самых лёгких, нейтрализация эмоций всегда отнимала очень много сил, поэтому возвращаться к работе после этого было не принято.

Разумеется, находились упрямцы, уверенные, что им всё по плечу — Калеб когда только приступил к работе, тоже был таким. И как после первой своей нейтрализации упал в обморок в кабинете и чуть не проломил себе череп об уголок рабочего стола, тоже прекрасно помнил.

— Как давно вы работаете на Королеву? — вдруг спросил Калеб неожиданно даже для самого себя.

Разговаривать с Бальтазаром не входило в его планы, но Сент-Мерс большой, на дорогах пробки и Калебу уже наскучило молчать и слушать свой любимый, но скудный плейлист, где песни начали проигрываться уже по третьему кругу.

— Семь лет, — ответил столичный маг, косо глянув на Калеба, видимо, тоже не ожидая, что он попытается завязать разговор.

— Я не обратил внимания на точную дату вашего рождения, но мы с вами, вроде как, ровесники.

Неужели вы попали на службу к Её Величеству еще до наступления совершеннолетия?

Бальтазар покачал головой, было видно, что он не особо хочет отвечать на вопросы Калеба и парень больше не стал его донимать, вернув свой взгляд к мелькающим за окном видам.

— Для семьи Блэкбёрн это в порядке вещей, — ответил Бальтазар спустя несколько минут, когда Калеб не то что уже перестал надеяться на ответ, но и забыл о самом вопросе. — Все мы псы королевского рода, их главная гордость и ценность, их главные защитники.

— Никогда не слышал ни о ком с такой фамилией, — признался Калеб. Дела королевской семьи часто обсуждали по телевизору, но парень никогда особо не слушал — какое ему дело было до королевы чужого государства, если собственная семья…да не было у него семьи толком даже.

Бальтазар окинул Калеба насмешливым взглядом, будто давая понять — конечно не слышал, так и было задумано.