Стихийное бедствие

Может, он и осознаёт, что поступает эгоистично, но своего распоряжения обратно не возьмёт. Он тобой дорожит.

Калеб фыркнул:

— Если он чем-то и дорожит, то не мной, а воспоминаниями. Глядя на меня, он всегда видит другого человека.

Объяснять что-либо Бальтазару Калеб не стал — вряд ли ему будут интересны их семейные разборки. Парень был искренне благодарен дяде за то, что тот дал ему шанс выбраться из ада, в котором Калеб жил вместе с отцом, но в тоже время он считал, что Гейд Хевенсби, может и не нарочно, но всё же был ответственен за то, с какой силой в этом аду бушевало пламя.

Сюжет для низкосортного сериала — два брата были не особо близки друг с другом, а потом влюбились в одну девушку, после чего и вовсе разругались. Девушка выбрала одного из братьев, они собирались пожениться, но тому от ревности снесло крышу. Хоть Гейд предоставил брату несколько результатов анализа ДНК от различных независимых лабораторий, подтверждающих, что Калеб не являлся его сыном, несчастный пьяница вбил себе этот бред в голову и с каждым днём тонул всё глубже в своём пьяном угаре, уже совсем не отличая реальность от своих фантазий.

Поэтому Калеб наверняка знал, что Гейд Хевенсби хочет всего-лишь сохранить память о возлюбленной, призрак прошлого, которого он каждый день видел в Калебе.

Бальтазар молчал.

Может, понимал чувства Калеба, а может и нет — гадать парень не брался, хотя сомневался что у кого-то, кто выглядит, словно безэмоциональный кирпич, было счастливое детство.

Калеб сам себе покачал головой и снова отвернулся к окну, стараясь особо ни о чём не думать, но мысли предательски просачивались в голову, пытающуюся побыть пустой хоть немного, словно струйки горького дыма.

Пусть это был только приказ министра и Калеб сколько угодно мог убеждать себя, что желает скорее направиться в дядин кабинет и потребовать, чтоб тот этот приказ отменил, ему нравилось, что он не один. Ненадолго, не по своей воле, но Бальтазар разделяет с ним всю эту рабочую рутину.

Наверное, Калеб был точно таким же эгоистом, каким был его дядя.

Минуты шли и с каждой прошедшей из них, Калеб чувствовал себя получше — в тело постепенно возвращались силы, а голова переставала быть похожей на гудящий колокол, по которому только что ударили. Впрочем, навязчивый жужжащий звук никуда не исчезал — открыв глаза, блондин понял, что это звук работающих дворников. Снова пошёл дождь.