Стихийное бедствие

Пока Калеб делал заказ, Бальтазар пристально осмотрел столики и выбрал тот, что находился почти в углу заведения, возле широкого окна, где на стекле был нарисован мультяшный улыбающийся бутерброд.

До чего нелепая картина.

Калеб ловко отсчитал нужную сумму и, оплатив заказ, сел напротив Бальтазара, взгляд которого блуждал по расплывающемуся из-за дождя пейзажу за окном, хотя блондин ожидал, что тот не спустит глаз с повара.

— Тебе, похоже, просто нравится пялиться на людей, да? — спросил вдруг столичный маг, уже в третий раз без особого труда поймав Калеба на подглядывании.

Хотя тот не особо и прятался.

— За окном всё равно ничего не видно, а смотреть на повара нет смысла, ведь я уже давно в курсе, что эти люди не из тех, кто роняют на пол еду, а потом решают, что подать её посетителю это хорошая идея, — сказал Калеб, пожимая плечами. — А вы своей мрачностью и загадочностью так и притягиваете взгляд.

— Вот как, — хмыкнул Бальтазар, медленно переведя взгляд на парня напротив, отчего тот сразу покрылся красными пятнами от смущения, понимая, что сболтнул лишнего.

Отрицать тот факт, что столичный маг был красивее, чем многие люди, с которыми Калебу когда-либо приходилось иметь дело, было бесполезно и блондин ощущал себя неимоверно глупо, когда в стройный поток его мыслей, похожих на реку, как будто кто-то кидал камни — так он ощущал внезапные мысли вроде того, какие у Бальтазара на ощупь волосы — мягкие или все-таки жесткие?

— Вот ваш заказ, господа, — мальчишка из-за кассы появился рядом с их столиком так внезапно, как будто вырос из-под земли.

Калеб вздрогнул и тут же засуетился, подтягивая к себе ближе один из двух бумажных стаканчиков с кофе, на котором красовалась крупная буква «И», обозначающую какой сироп был туда добавлен. Мальчишка также поставил перед Бальтазаром сэндвич с тунцом, заботливо разрезанный напополам и вымученно улыбнулся, когда столичный маг на него посмотрел.

— Сэндвичи навынос будут чуть попозже. Приятного аппетита.

Калеб поблагодарил его и, сняв со стаканчика крышку, сделал большой глоток любимого напитка.

— Ешь, — изящным жестом Бальтазар придвинул тарелку с сэндвичем ближе к Калебу, у которого от аромата вкусной еды тут же что-то тяжело скрутилось в животе, а рот наполнился слюной. — Ешь, иначе по пути домой снова в обморок грохнешься. А никому из нас этого не хотелось бы.