Первый наследник

– Каждый зритель видит в произведении что-то своё, что-то, что может быть скрыто от глаз других.

Кажется, я ей понравился. Судя по блеску в ее взгляде – очень даже. Что ж, ничего удивительного. Моя манера говорить всегда привлекала дамское внимание. Правда, вот эти слова про скрытое от других… Мне сразу вспомнился Мещеряков и его искра. Неужели это намек, и Комиссарова что-то знает? Тогда почему говорит об этом с такой легкостью? Думает, что мы с Дашковым дурачки и ничего не поймем?

– Не всегда все так однозначно, – ответил я.

– Иногда то, что человек так тщательно скрывает оказывается очень легко разглядеть.

Но княжна только загадочно улыбнулась в ответ.

– Что ж, было приятно с вами поговорить, господа, – сказала она, отодвинув стул. – Рада была встретить единомышленников, но время уже позднее, и мне пора идти. На улице ждет шофер.

Она кокетливо стрельнула глазками в мою сторону.

– Вы позволите нам с Дашковым проводить вас до машины? – Я понял ее намек, и дождавшись легко утвердительного кивка, пропустил даму вперед.

Мы шли по опустевшим залам Эрмитажа, и наши шаги гулким эхом отражались от стен. Всю дорогу Никита напряженно молчал, видимо, так и не решившись преодолеть стеснение. Мне было жаль его. Бедолага так никогда и не научится общаться с женщинами.

На улице было прохладно. Над Санкт-Петербургом ярко сияли вечерние звезды. У подъезда стояла машина. Шофер, видя Комиссарову, выскочил из салона и услужливо распахнул перед ней дверь заднего пассажирского сидения.

Черный, вымытый до блеска седан отражал свет фонаря. Великая княжна уже собиралась садиться в салон, и я даже хотел помахать ей рукой на прощание. Только и успел произнести:

– До встречи, Великая княжна…

Хотел взять номер ее телефона, чтоб при случае поговорить об искусстве, как неожиданно нас прервали.

Все произошло внезапно на моих глазах. С главной улицы вдруг вырулил тонированный джип, и со скрипом тормознул у ворот. Дверца распахнулась, из салона выбежали трое в черном.

Их лица скрывали маски. Они рванули к машине Комиссаровой, и я увидел как на ладонях их зреют электрические заряды. Я мгновенно все понял, и действовал на опережение. Никакого удивления, только холодный и трезвый рассчет. Сил у меня было в досталь.

А вот Дашков растерялся. Стоял, открыв рот и смотрел, как неизвестные бегут к Екатерине, которая завопила от испуга.

– Никита, не стой столбом! – На всякий случай крикнул я приятелю.