Проделки богини, или Невесту заказывали?

 – Посмотри на себя – ты же весь мокрый после того, как залез в болото. Ему, видите ли, показалось, что вдалеке что-то белеет.

– Я продолжу поиски!

– Хотя бы переоденься, – вздохнул Ульрих, – и смени лошадь.

– Мы возвращаемся! – Дориан дал отмашку людям и развернул коня.

Дориан вошел в свою комнату и стремительно прошел в душ. Он быстро разделся и ополоснулся. Вода освежила его и придала сил, но даже это не избавило от тяжелых мыслей, самой главной из которых была: «Зачем же я ее оставил?» Он же интуитивно чувствовал: что-то не так в ее просьбе.

Ну какая может быть водичка, когда она спиртное весь вечер хлестала?

«И ведь повелся, как наивный идиот!» – заскрипел Дориан зубами.

Он вышел из ванной комнаты и двинулся к гардеробной, когда взгляд случайно скользнул по кровати. Вот тут Дориан и понял выражение: «Застыл как громом пораженный». Он и застыл. Потом пару раз моргнул и осознал, что ему не чудится. На его постели, обняв его подушку, безмятежно спала ОНА.

Никогда еще за все годы жизни Дориана не обуревали столь противоречивые желания, как в тот момент.

Ему хотелось немедленно разбудить Асю и наорать на нее и в то же время взять на руки и крепко обнять. Последнее желание было самым неожиданным и нелогичным.

Проявив выдержку, он выбрал третий вариант – оделся и вышел из комнаты.

Дориан без труда нашел Ульриха – тот отдавал своим людям распоряжения на завтра, вернее, уже на сегодня.

– Ульрих, отбой, – сказал Дориант.

– Что? – удивился граф.

 – Дориан, не теряй надежды!

– Она нашлась.

– Как? Где? – не мог поверить друг.

– Спит в комнате, как сурок.

Ульрих выругался и отпустил людей. Все с облегчением разошлись, что и неудивительно – ночь выдалась нелегкая.

– Завтра я лично выпорю слуг! Как они могли ее не заметить?! Думаешь, она все время там была?

– Оставь. Сегодня и так все набегались. Подождем до утра, может, она расскажет, где ее носило.

– Я пошлю к ней служанку, пусть останется в ее комнате, чтобы она опять не пропала.

– Нет! – резко воскликнул Дориан, а потом постарался взять себя в руки. – Никого не надо. Я сам прослежу. Не забывай, что она моя… – и так и не закончил предложение, не зная, как ее назвать. Слово «моя» так и повисло в воздухе. – Давай отдыхать, до завтра! – продолжил он. – И… никаких служанок с утра, пока я первый с ней не поговорю!

Дориан развернулся и пошел к себе, а Ульрих проводил его задумчивым взглядом.