Страшная неделя

И они определённо достаточно широкие, чтобы Новиков запихнул туда старого упыря. Пусть и по пути на тот свет.

Заставив себя собраться, Новиков разлепил веки и осмотрелся. На кухне, справа от окна, в самом углу, висели занавески, а за ними виднелись какие-то потемневшие иконы. И лампадка на цепочке. Всё ещё горит, надо же. Надеясь, что священник позаботился о противопожарной пропитке для стен дома, Новиков кое-как, хватаясь за стены, добрался до раскачивающейся лампадки.

Но тут тряхнуло так, что Новиков потерял равновесие, взмахнул руками и схватился за первое, что попалось.

То есть, за цепи, на которых болталась лампадка. Они резко натянулись, звякнули, но выдержали. Так участковый и повис на сверкающих цепочках, глядя вверх, на тёмные доски. Даже не разобрать, кто там. Да и ни одной молитвы Новиков так и не удосужился выучить.

Пол совсем пропал. Новиков крепче уцепился за лампадку. Глянул вниз. А там – чёрная пропасть. И из неё веяло холодом. И ноги болтались над пустотой. Откуда-то доносились шаги, как будто кто-то осторожно ступал по каменистой тропинке.

Камешки шуршат под подошвами.

Рывок – и Новиков чуть не провалился вниз, во мрак. Хорошо, что звякнувшие цепочки снова выдержали. А шаги так близко, будто вокруг – не стены избушки священника, а какие-то горы с тропинками-серпантинами. И по ним кто-то взбирается, отчаянно пытаясь не споткнуться. Много людей, целая колонна. Сосредоточенно сопят. И что-то бурчат под нос.

Новиков прислушался, но голоса мурчали на разных языках.

На родном Новиков смог разобрать всего пару обрывков фраз: «скресе из мертвых», «смертью смерть поправ», «щим во гробех».

Мёртвые восстают и выходят из гробов, а кто-то никак туда не уляжется. Успокоился бы уже, а то бегает по земле, людям жизни не даёт. Даже жалко его убогую измученную душонку. Боится, наверное, что его в бездну утянет. Но и там, на самом дне, оказывается, есть надежда.

Цепь щёлкнула и оборвалась. Тело сжалось, Новиков уже приготовился лететь долго и глубоко. Но просто плюхнулся на пол.

По макушке остро стукнуло. По полу покатилась лампадка и разлилось масло. Новиков бросился тушить пламя, чтобы не спалить дом отца Павла вместе со всей предпасхальной компанией.

Огонёк погас, но руки, да и голова оказались измазаны ароматным маслом. Надо же, как будто розами пахнет. Это теперь священники розовым маслом лампадки заправляют?

Новиков потёр лоснящиеся ладони. Ладно, с этим потом можно разобраться. А где кол? А вон он, под столом.