Тайна Безмолвного Леса. Хранительница Камней

Фелисити демонстративно откинулась на две громадные подушки в зеленых бархатных наволочках и раскрыла какую-то книгу посередине, погружаясь в чтение.

«Аргх! Ну, вот тебе, пожалуйста. Хотела быть дружелюбной!»

Лулу вышла из комнаты, делая глубокие вдохи. Прежде, чем идти по соседям общежития ныкаться, нужно было успокоиться. Девушка пересекла гостиную и вышла на балкон, пожалуй, чуть громче приличного хлопая дверью.

Но и здесь ей не дали насладиться тишиной и спокойствием. На балконе девушка была не одна. Майк Читерн, суетливо туша сигарету о мраморные перила, пытался слиться с темнотой вечернего Андеадлинга, но блестящие в желтоватом свете уличных фонарей очертания помешали ему.

Будь на небе Луна, парня наверняка заметили бы ещё раньше. Лулу закатила глаза и мысленно чертыхнулась, потянувшись ладонью к ручке двери.

«Ну и ладно! По пути в подвал выйду во двор!»

— Если тебе нужно на балкон, то я всё равно собирался уходить.

«Ага, так всё и было, судя по тому, что ты только что раскурил сигарету».

— Останься, — равнодушно произнесла Лулу. — Я здесь ненадолго. Надо было… подышать. И с каких пор ты куришь?

Майк виновато покосился на сигарету в руках, положил её на перила и щелчком скинул вниз, наблюдая за тем, как она шмякнулась где-то в кустах. Лулу усмехнулась.

— Я не твоя мать, чтобы отчитывать тебя за сигареты. Мне вообще всё равно – это твоя жизнь.

Лулу подошла ближе, облокотившись на перила. Ночной Андеадлинг с этого ракурса был виден плохо. Окно балкона выходило на Песчаное шоссе, ведущее к Арене и Старому Андеадлингу, а огни небоскрёбов Нового оставались где-то справа.

Будь они выше этажей на десять, этой красотой тоже можно было бы любоваться.

— Я начал курить далеко не от прекрасной жизни.

Лулу понимающе кивнула. Майку приходится нелегко. Каким бы неприятным он для неё не был, ему можно посочувствовать. Утрата родителей одного за другим, рождение внебрачного сына, с которым тебе не дозволено видеться, внезапная ответственность в виде годовалого единоутробного брата, нервная работа, учёба, где все шпыняют и что-то требуют.

А ещё собственная жизнь держится на волоске.

— Тано называет это эскапизмом, — в унисон произнесли старые друзья и невольно засмеялись.

— Теперь он единственный, кто нас объединяет, — невесело пробормотал Майк.

— Почему? Ты неправ. Мы теперь родственники, как ни крути.

— Да, только кроме нас с тобой и Лили этого никто не знает. И не должен знать. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду.