Проклятие Маверика

Убедили в том, что друзья лишь подшутили над ней, а сами залезли в голову и переписали большую часть издевательств того праздника, заменив их почти безобидными проказами.

Джейн было плевать на прошлое, плевать на Ника, но то, что Грейс и Маркус предпочитали растить её во лжи, вызывало жгучую злость.

Несомненно, тот день повлиял на неё сильнее, чем она могла представить, ведь даже без полной картины событий, она всё-таки закрылась в себе и начала интуитивно избегать общения со сверстниками. Чем больше родители лезли в голову к дочери, тем настороженнее она становилась по отношению к людям.

«Как же я устала» — Джейнесс подставила лицо под напор струи, морщась от неприятных ощущений. Она упёрлась ладонями в скользкую плитку на стене и попыталась выбросить из головы лишние мысли.

Не вышло.

Перед глазами до сих пор, перемежаясь с кошмаром о детстве, мелькали кадры о вчерашнем наказании.

После того, как Джейн закричала, охранники ворвались в камеру и скрутили её, не давая приблизиться к Альберту. Она видела, как двое магов пнули старика в живот.

На этом всё.

Она почувствовала удар в затылок и очнулась уже в своей камере.

Джейн рыдала несколько часов навзрыд в объятиях сестры, которая механически гладила её по голове и повторяла: «Всё хорошо». Слёзы действовали, как освобождение от вины, которая тисками сжимала сердце. Но Джейн не понимала, кого на самом деле оплакивает: себя или Альберта? Эмоции пробили плотину, которую она строила на протяжении нескольких лет.

Когда заложило нос и перестало хватать воздуха, а голова гудела от напряжения и боли, Джейн отпустило. Она посмотрела на сестру опухшими от слёз глазами. Линзы съехали на щёки — солёный водопад безвозвратно испортил их.

Джейнесс почувствовала, как Элизабет горячими губами коснулась её щеки. Этот поцелуй был по-матерински нежным и успокаивающим, тёплым.

— Всё будет хорошо, — прошептала Лиззи, перебирая спутанные тёмные пряди старшей сестры. — Мы справимся. Теперь моя очередь заботиться о тебе.

В то мгновение Джейн почувствовала одновременно благодарность за эти слова и лёгкий стыд — опять заставила Элизабет волноваться. Пренебрегла, как сама считала, обязанностями старшей сестры.

«Наказание удалось» — подумала Джейн, ощущая абсолютное опустошение.

Девушка не хотела ни разговаривать, ни шевелиться.