Материя, энергия, синтез

Так престарелые энергетики, что умели контролировать электричество, чуть не обвалили городскую энергосеть. В общем, их никто не воспринимал всерьез. Кроме товарища Страшилы.

Когда в городе начали лопаться лампочки от возмущения стариков, он тут же вызвал меня. Сказал, что дело приобретает дурной оборот, и нужно срочно что-то решать, а иначе это может перерасти в очень большие проблемы. Даже в Питере забеспокоились, а уж если столица начинает шевелиться, нам и подавно нужно. В любом случае, мне выдали новое контактное имя для связи, снабдили всей информацией, и отправили в поле.

Костя отложил бумагу и посмотрел в папку. Там, прикрепленные к корешку, лежали обрывки газет, куски картона и огрызки какой-то ветоши. И каждый из них был пропитан кровью.

-Какого х…

-Молодой человек, я бы попросила вас не выражаться!- вскрикнула Просковья, и заметив озадаченное и виноватое лицо внука, расхохоталась. Костя же лишь фыркнул. 

-Он писал что-то своей кровью?

-Нет, нет.

Такое обращение покоробило мужчину, однако он повиновался. Просковья тут же вырвала один из кусков ткани и принялась тереть его между ладоний.

-Биланий - особый физик. Слышал о таких?

-Те, кто не может ни как менять себя, но влияей на других посредством каких-то физических способностей. Таких раньше много было, а потом их придумали называть “гибридами”

-Этот парень - частный случай. Второй способности у него нет, да и основною он открыл в себе достаточно случайно,- Просковья глупо улыбнулась:

-Когда пыхтел над девушкой, случайно порезался о край кровати и понял, что особые ферменты его крови могут передавать отдельные воспоминания.

-Стоп, а как ты об этом…

-Узнала? Я была той девушкой.

Если до этого Косте было просто неудобно находится с Просковьей в одной комнате, то сейчас здесь стало ещё  и невыносимо жарко.

Наконец, когда в воздухе запахло металлом, девушка протянула ткань внуку.

-Зажми в руках.

Костя повиновался. И свет потух. 

-Ты уверен в том, что видел, Роман?

Этот голос был до жуткого низким и скрипучим. В нос ударил запах плесени, затхлости и человеческого пота, на языке появился солоноватый привкус, от которого сразу тянуло плюнуть. 

Последними включились глаза. Головой Костя вертеть не мог, и приходилось довольствоваться небольшим углом обзора. Он стоял в маленькой комнате, обшарпаной, с едва горящей пыльной лампочкой в углу.