Материя, энергия, синтез

Ярко-рыжая, или как её ещё в народе прозвали, персиковая, не успела облезть, что придавало древнему дому хоть какую-то значимость перед побитыми временем собратьями, которые только только начали обрастать строительными лесами.

-Сколько ей уже? Девяносто? Сто? Не думал, что кто-то вообще выжил в тех бойнях.

-Знаешь, внучок, не следует обсуждать возраст женщины,- улыбнулась Просковья, поднимаясь по лестнице:

-Даже если ей почти век. Вот её квартира.

Их встретила стандартная металлическая дверь, серо-коричневая, со странными царапинами на главном замке, будто кто-то долго водил ключом по замочной скважине, прежде чем попасть внутрь.

Не найдя звонка, Костя несколько раз громко постучал металлическим кулаком. Но ничего не произошло. Тишина. Мужчина выждал пол минуты и уже хотел было стукнуть ещё раз для верности, когда за дверью послышались шаги. Совсем маленькие, шаркающие, они медленно приближались к двери. Ещё через пол минуты щёлкнул замок, и дверь приоткрылась на пару сантиметров, сдерживаемая задвижкой на цепи.

В щели показалась кудрявая седая голова.

-Добрый день. Я…- начал было Костя.

-Вы здесь из-за Феденьки?- спросила старушка скрипучим голосом, и если бы не тёмные очки на её глазах, мужчина был уверен, что увидел бы слёзы.

-Да, Софья, именно из-за вашего сына,- как можно мягче ответила Просковья.

Дверь опять захлопнулась, зашуршала задвижка.

-Проходите,- лишь сказала старушка, распахнув двери полностью.

Квартирка, хоть и маленькая, оказалась на удивление опрятная.

Ремонт был более-менее свежий, там и тут выглядывали реликты ушедшей эпохи Совецкого союза: старые часы с Лениным, вязаные кружева под вазами, древний телевизор “Рубин”, который старушка так и не решилась выкинуть, используя теперь вместо тумбы.

-Может вы чайку хотите? Я только свежий заварить хотела, мне ромашку свежую привезли с дачи…

-Мы здесь не для этого,- вежливо ответил Костя. Морозова поджала губы, и жестом указала им проходить в зал. 

Только убедившись, что гости уселись на диване, старая революционерка сама села в кресло напротив.

-Примите наши соболезнования насчёт Фёдора,- начала Просковья:

-Думаю, он был достойным человеком…

-Пил только много,- без какого либо гнева ответила Софья, глубоко вздохнула, и сняла очки. Костя невольно дёрнулся, вспоминая уроки истории - именно эти глаза в тридцатые годы прошлого века сжигали остатки Романовых после революции. В кругах КБРС ей даже кодовое имя дали - Софья Василиск.