Материя, энергия, синтез

Но старушка лишь усмехнулась и взглянула на мужчину.

-Видимо, боженька так и наказал меня за те преступления. Теперь я просто прикрываю их, когда чихаю, чтобы лучи шальные мне посуду не громили.

На них смотрели старые, усталые глаза, красные и опухшие, затянутые бельмом и свежими следами слёз. 

-Мой Феденька был хорошим мальчиком. Когда открылись его силы, я была так рада! Он пошёл в меня, а не в того липкого гада, который должен был быть его отцом. Такой хороший, всегда кричал мне: “Мама, я как фонарик!”.

Старшенькие сначала были против, что я так поздно рожала, но когда Федька первый раз улыбнулся, каждый из них полюбил его безвозвратно.

Костя невольно поёрзал на месте. Он помнил уроки истории: Морозова была девушкой, которая уже в двенадцать возглавляла небольшой отряд, что открыл ворота революционерам в тридцать шестом году, а затем сама лично, с помощью своих глаз, казнила каждого из Романовых, сжигая их лучами заживо. По сути, перед ней сидел человек, давший толчок основанию Советского союза.

Вот только насколько была велика мать, насколько убоги были её дети. Спустя четыре года, когда в стране во всю вёлся перепил власти, она родила тройню - Игоря, Митю и Сашу. И каждый из оболтусов пошёл в своего отца и способностями, и характером. Все были жадны до власти, во время Второй Мировой были дезертирами, двойными агентами немцев, постоянно меня сторону, сдавали своих. От расстрела их спасло лишь статус их матери и последняя перебежка, когда они дали ценную информацию, которая помогла взять Берлин в сорок шестом.

-Почему вы решили рожать так поздно?- Просковья подалась чуть вперёд.

-А почему ж нет, дочка? У моих мальчиков детей не было, не успели за государственными делами. Да грязью их там поливали в газетках то. Предатели! Иж, как завернули! А мне ж так хотелось ещё дитятко понянчить…

-Это всё хорошо,- Костя решил, что пора поговорить о деле:

-Скажите, ваша внучка, дочь Фёдора, давно была дома?

-Анька? Ох, мой хороши, я уже давно эту красавицу не видела! Она как вышла за того прохвоста обычного, так и живёт в Нижегородской резервации.

Как же его звали… Ахмед...Ахмуд...А...А...тьфу, не важно! В общем, давно я её не видела, и не пишет совсем бабушке.

Костя почуял, что теория рушится. Взглянув ненароком на Просковью, он понял, что та тоже в тупике, и куда идти даль, не представляла. 

-Только Борька его навещает, хотя они не ладили в последнее время.

-Боря?

-Итак сын его, Борис Мельников.