Жить, чувствовать, дышать…

Узнала Мария так же и про смерть малкавианки Радмилы, которую выпил Виктор… Сейчас тоже просто человек, но надолго ли? Лилия связала со стаей Несовершенства смерть своего сира, одного из чистильщиков Анархов… Хотя убили-то (или, как выразилась Лилия – казнили) отступницу-вентру свои же – Анархи, за то, что искала то ли союза с шабашитами, то ли их запретных знаний. Судя по смущению и нервным движениям, Лилия еще что-то могла бы рассказать, но пока не решалась. Что ж, ночь еще не настолько подошла к своему завершению, чтобы Мария начала торопиться и давить на собеседницу.

Пусть подождет, созреет для разговора.

Бывший шериф недовольно зыркнул на проявляющую неуемное любопытство московскую гостью:

– Что Вам тут надо? Зачем вы всё это вынюхиваете: кто где был, да куда пошёл? Боитесь, что кто-то сумеет повторить события зарницы уже в Москве?

Мария пожала плечами, презрительно процедила сквозь зубы:

– Вам-то что? Даже если я раскрою свои мотивы, Вы всё равно ничего не поймёте.

Мужчина злобно оскалился:

– Почему вы решили, что я вообще захочу понимать ваши мотивы? Вы позволили использовать на этом собрании нечестивую магию, лишь бы обезопасить свои никчемные жизни.

Мария качнула головой:

– Не свои. В первую очередь ваши. Не забывай, что вы больше не вампиры, а люди куда более уязвимы.

Бывший шериф презрительно фыркнул и отвернулся от собеседницы, но, видимо, давние события слишком сильной болью отдавались в воспоминаниях, и ему нужно было хоть с кем-то всем этим поделиться.

Голос Ингилейва звучал тихо и глухо, но его слова… О, кажется, Мария никогда не сможет забыть его слова:

– До того, как стать вампиром, я был охотником на вампиров. Странно, что свою человеческую, до-вампирскую, жизнь я помню гораздо лучше, чем время, когда был вампиром. Мне сказали, что это может быть из-за уз крови, которые долгое время связывали меня с князем города, а потом, после его смерти, оборвались…

Мария некоторое время молчала, словно бы и не слышала постыдного признания Ингилейвом своей слабости, а потом произнесла задумчиво:

– Вот оно как? Ну, что же, понятно.

Мне, в своё время не досталось такого сладкого забытья. Но я, что удивительно, нисколько об этом не жалею.

Бывший шериф даже не пошевелился, но Мария знала, что он её слышал. Впрочем, и это ей сейчас было безразлично.