Следствие по магии 3

Последнего на мой взгляд чересчур.

— В бою вы не жалеете.

— Пожалеть можно человека, лежачего или больного. В бой идут уже не люди. Враги... Жалости они не заслуживают. Ни те, что на фронте, ни те, что в тылу. Никто из них, даже те, кто молча сочувствует России... именно за это - за их оглушительное молчание, да потакание... И не начинай про то, как им тяжело под пятой СБУ и нациков. Их дедам тоже было тяжело в сорок первом, втором, третьем, ты прекрасно это знаешь!

— В те года дедам было во сто крат труднее.

— Вот! Но они сопротивлялись! Организовывали партизанское движение, саботировали нацистов, отстреливали их. Эти же... прятались и прячутся, как суслики, и требуют к себе понимания и сочувствия. Их нет у меня, ни того, ни другого, не осталось. Я задыхаюсь от ярости. А сейчас… Война, скажи, кто сотворил сегодня это?

— Я видел призывателя Гамаюн. Сильный колдун. Но я не знаю кто. Уж прости мне не представляются…

— А жаль…

— Жаль.

Вдалеке послышались сирены. Они прорывались сквозь грохот пламени и взрывов цистерн.

Заслушавшись, встрепенулась только тогда, когда рядом заскрежетали латы.

— Думаешь это он разорвал ткань?

— Не знаю… Мало представляю кому такое под силу… и смысла в этом нет, он же тоже погибнет.

— Под силу многим, но кто пойдет на такое.

— Тогда да, скорее он. Уж больно от него веяло…. Предвкушением и злобой. Сумашествием. Да, наверное, так правильнее. Мне пора, Гамаюн.

— Да. Ты надолго?

— Уж как получится… Думаю да… Но не только сюда.

Поверь, это сущая мелочь. Будет страшнее.

— Мы справимся, Война.

— Как всегда.

— Как всегда. Когда все закончится…. Если ты захочешь…Приходи. Просто, не как Всадник. Как существо, которое хочет пожить.

Зачем я это говорю? Зачем приглашаю всадника Войны, к себе? А сила вторила, это правильно, так и должно быть. Чтобы он понял. Такая нация… Спасать не только себя. Спасать всех от себя самих. И я даже не знаю, что важнее.

— Я позову тебя, Гамаюн. И я благодарен этой возможности.

— Каждому воину нужен дом. Я буду ждать и надеется.

Вой сирен совсем близко взвизгнул по-особенному противно. Я отвлеклась, и он исчез.

Вернется, куда он денется! Как там говорилось? Мы любим мир, ценим, но воевать мы умеем лучше всего.

Я спокойно смотрела на вереницы машин, как деловито снуют пожарные, встают в оцепление военные, от жара воздух плыл, размывая снующих. Изнутри рвется смех. Подозреваю истерику.