Лесные заветы

Принц Ридерион был настолько же верным другом и подданным, насколько мог стать непримиримым и жестоким врагом. По-моему, его двуличие уже родилось с ним и вместе с принцем взрастилось, став неотъемлемой частью личности царственного отпрыска. Иначе при дворе Лесного Царя было не выжить.

Но в нем было и благородство. Больше всего младший принц ценил в окружающих верность и умение идти на риск, а так же безграничное любопытство. Он жаждал познать этот мир во всем его чудесном разнообразии. И ценил тех, кто смотрел на вещи шире и видел дальше.

Мир людей притягивал Риона, как магнит. За это он уже поплатился, но не отступился от своего интереса. Напротив, окончательно закрепившись в своем желании лучше узнать людей, он часто навещал меня на посту, получив в лице нынешнего Стража верного союзника.

Рион с минуту изучал выражение моего лица, а потом громко расхохотался. Я лишь недовольно фыркнул и насупился, но промолчал. Все равно бесполезно обижаться на этого высокородного древа, да и чревато.

Однако не отказал себе в удовольствии ответной колкости.

- Рад, что упорно развлекаю тебя, мой принц. Видимо, иных поводов для веселья в твоей жизни не осталось.

Ярко сверкнули глаза, в них холодность молниеносно сменилась привычной насмешкой.

- Туше, Орешник! - принц снова расплылся в притягательной улыбке.

Я усмехнулся.

- Кажется, наблюдение за человеческим племенем плохо сказывается на красоте твоего языка. Как бы не вызвать очередной гнев Владыки несдержанным и неуместным замечанием за пиршеским столом?

Рион плавным движением присел рядом, на поваленный ствол древней сосны.

Когда-то этот лесной исполин кроной касался чистого голубого неба, а теперь послужит «пищей» для следующих поколений деревьев. Вот она — сила лесного равновесия! Как я любил простые и понятные законы древесного царства. Хотя, именно они, по иронии судьбы, стали моими жесточайшими тюремщиками, когда невольно обернулись против меня.

Несколько минут мы тихо созерцали непрерывную лесную жизнью вокруг: слушали мелодию ручья, весело журчащего неподалеку, наблюдали за лесными нимфами, беззаботно играющими в густой чаще… Лес говорил голосами птиц, животных, лириков, скрагов, орушей и других древестников - низших лесных жителей.

Мы были в потоке жизни и как бы вне его, стоящие отдельно и лишь краем соприкасавшиеся с живительным истоком. Большего один из нас не заслуживал, а другой — не желал. И в глубине души каждый мечтал поменяться с другим местами.