Бабушкин ведьмак

Иван вздрогнул, и стакан едва не выскользнул у него из рук.

— Ты что, мысли читаешь?

— Да чего их читать? — усмехнулась бабуля. — Видно же, что сбежать хочешь. Да только зря.

— Почему это? — насторожился Иван.

— Да потому что конец тебе придет. Пока не приехал, дар твой спал, и никому до тебя дела не было. А сейчас он просыпается. Что случись — защититься не сможешь.

Понимая, что бабуля права, Иван решительно выпил чай. Прислушался к себе — спать не хотелось, голова не кружилась, не было вообще никаких новых ощущений.

— И чего? — не выдержав, спросил он. — Я ничего не чувствую.

— А чего ты хотел? — рассмеялась бабуля. — Это обычный иван-чай со смородиновым листом. Вот начнешь в растениях разбираться, перестанешь попадать впросак. Ладно, идем, нечего рассиживаться. Травку надо до заката собрать.

Пели птицы, шелестела трава, шумели растущие неподалеку березы.

— Хорошо у нас тут, правда? — сказала Маша.

Иван кивнул. На старом кладбище царил покой. После прошлогоднего инцидента здесь больше не хоронили, и живые тут появлялись редко.

Сейчас не было никого.

— Ванюша, идем! — крикнула бабуля, поправив висящий на плече мешок с травой. Темные головки кровохлебки качнулись в такт ее движению.

— Пока, — сказал Иван, подхватывая свой мешок и, махнув Маше на прощанье, двинулся по тропинке между могилками.

— Пока! Заходите еще! — донеслось вослед.

«И ты заходи, — хотел сказать Иван, но не рискнул — вдруг кладбищенских призраков нельзя приглашать в гости? Или все-таки можно?»

— Бабуля, подожди! — воскликнул он, прибавляя ходу.

— Я тут хотел спросить…

Глава 6

— Машу звать не надо, сама придет, коли нужда будет, — заявила бабуля, подав Ивану очередной пучок травы, перехваченный суровой ниткой. — Да подальше вешай, не лепи в кучу. Места много.

В чердачное окно заглядывало закатное солнце, и висящие на веревке вязанки от алой подсветки выглядели зловеще.

— Как это сама придет? Она же на кладбище. Как она узнает?

Бабуля пожала плечами.

— Узнает.

Пришла же она, когда ты приехал. Любопытство замучило, и прибежала. Увидитесь еще, не переживай. На-ка вот последнее повесь, и пойдем, к учебе твоей приступим.

— К учебе? — удивился Иван, глянув в окно. — А не поздно?

— Поздно, когда в гроб положили, — бабуля вытерла руки о передник и отправилась к лестнице, ведущей вниз.

Пристроив последнюю порцию травы на веревку, Иван поспешил за нею — на чердаке сгущались сумерки, находиться здесь одному было неуютно.