Бабушкин ведьмак

В доме тоже сделалось темновато, но эти сумерки были куда более дружелюбными. Включив на кухне свет, бабуля ушла в спальню, чем-то там заскрипела и вскоре вернулась с книгой, большой и толстой, с потемневшей от времени кожаной обложкой.

— Вот, — произнесла она, положив ее на стол и любовно погладив, словно домашнего питомца, — обращайся аккуратно. Да руки помой! — загородив, прикрикнула на Ивана, когда тот потянулся открыть.

— Можно подумать, я в грязи копался, — пробурчал он, уйдя в ванную.

— Я все слышу, — донеслось в ответ.

Иван вздохнул и потянулся за мылом.

Когда вернулся на кухню, бабуля по-прежнему сторожила свою прелесть. Проверила руки и только после этого отошла в сторонку.

— Для начала просто полистай, пусть она к тебе привыкнет.

Иван взялся за край обложки — та оказалась на удивление увесистой — и открыл. Повеяло древностью — старой бумагой и осенью. Плотная пожелтевшая бумага, аккуратный убористый почерк, сине-бордовые чернила… Тут же вспомнился недавний сон, и по спине побежали мурашки.

Не подавая виду, Иван переворачивал страницы, пытаясь вглядываться в текст, но он упорно проскакивал мимо сознания. Наконец добрался до конца — там обнаружилось оглавление. Стоило пробежать по нему взглядом, и стайка мурашек превратилась в табун: «неупокоенные сущности», «яды и обманки», «подчинение»...

«Это куда же я влип?!» — с ужасом подумал он. Постарался не подавать виду, но бабуля оказалась проницательна.

— Не бойся, — усмехнулась она, — научишься.

— Да я не…

— Брось, мир не делится на плохое и хорошее.

— А если я не хочу травить и подчинять? — с вызовом произнес Иван.

— А если кто-то задумает отравить или подчинить тебя? Не хочешь сам — не надо, но разбираться обязан, чтобы распознать и защититься.

Поразмыслив, Иван понял, что бабуля права.

— Ладно, — произнес он нехотя.

Бабуля усмехнулась.

— Какой ты неженка. Ладно, на сегодня хватит, — она забрала книгу и унесла обратно в спальню.

— Да я вроде и не устал, — ответил Иван.

— Тебе кажется.

Позже, ложась спать, он понял, что бабуля и тут оказалась права — он отрубился, едва залез под одеяло.

Проснулся он от того, что на него кто-то смотрел. Кто — было непонятно, поскольку вокруг царила тьма, такая непроглядная, словно он находился не в комнате, а в пространстве без пола, стен и потолка. Окно исчезло.