Книга вторая. Шлепок гнева

Делала она это чрезвычайно редко, только в ситуациях, когда она, эта дурацкая папашина кровь, втравливала её в нечто серьезное.

У всех рас есть что-то своё, что они предпочитают убирать куда подальше, не демонстрируя окружающим. У надменных, высоколобых, набитых магией эльфов такое тоже есть. Очень редко у повелителей Срединных миров рождаются дети, просто отказывающиеся взрослеть. Они даже внешне не шибко-то от детей отличаются. Такая вот прослойка вечно юных и наивных дурачков, радующихся жизни и солнышку, готовых веселиться хоть круглый день.

Они наивны, чисты и… просто не умнеют. И не стареют. И не набираются жизненного опыта. Эльфы с приснопамятных времен считали их одновременно блаженными и святыми, составляя из таких детишек племена, носящие название «иллинари» и удерживаемые взрослыми в самых глубоких и защищенных чащах, но после недавних (с точки зрения эльфа) войн, многие из таких детишек в мире потерялись.

Каким образом миссис Скорчвуд, шлюховатая гоблинша, мать Шегги и Анники, умудрилась раздвинуть ноги перед таким вечным ребенком – история никогда уже не расскажет.

А хотите знать, что такое эта самая кровь папаши-полудурка?

Анника сейчас вам покажет. Она это большую часть жизни показывает!

- Ой, какие тут дяди собрались! – ляпнула Шпилька, вовсю и самым детским образом пучась на нехилую компанию что-то перетиравших между собой гоблинов. Очень-очень серьезных таких гоблинов.

Она их очень хорошо знала. Кто не знает Золотой Приплод, самое богатое, самое успешное и самое закрытое объединение Гильдии?

Букмекеры.

Гоблины.

Бизнесмены.

Настолько опасные парни, что смоги не пустить в этот бизнес гномов. Выгрызли его у подземных коротых, несмотря на то что гномы с момента начала застройки Омниполиса звоном чуть ли не срали. Теперь Приплод рулил всем и вся, если на этом «вся» можно было сделать ставку. Игры, бои, соревнования, да что угодно, от детских конкурсов и заканчивая тем, о чем лишний раз не говорят на улицах.

- Шкет, это точно она? – лениво каркнул потертый гобл в изрядно поношенных штанах с крутыми потёртыми подтяжками, - Ты не попутал?

- Не-не, дядя Заврос, это Шпилька, - совершенно спокойно, как будто бы у себя дома, закивал долбанный мумук, - Только она, другой такой нет.

Заврос! Заврос Виккельбан! Председатель Приплода!

Вокруг раздалось гоблинячье реготание. Собравшиеся зеленокожие вовсю веселились, повторяя «дядя Заврос» так, как будто бы это было лучшим анекдотом.