Ведьмин внук

— Мы все равны, просто он самый младший.

— А ещё самый мелкий, не считая Алинки, и самый любимый, — смеётся Лёня громче и ему вторит дверной звонок. Артём только вздрагивает от резкого звука, но открыть глаза и в этот раз не получается.

— Я открою. А ты подумай над моими словами и кончай его баловать. Я понимаю Алинка, но ты-то чего?

Артём окончательно проваливается в сон, когда Алина переступает порог, но ещё успевает услышать её удивленный возглас: «Кот?!»

* * *

Небо над головой хмурое и низкое, будто вот-вот пойдёт дождь.

Потемневший от времени, обгоревший остов дома высится, выглядывая из разросшихся и подобравшихся почти вплотную пожелтевших кустов. Ему даже чудится горьковатый привкус гари на языке и треск пожираемого огнём дерева.

Он пятится, отступая к кустам у обвалившегося и сгнившего забора.

Старый дом притягивает и тревожит одновременно, до дрожи и топорщащейся на загривке шерсти, до покалывания в подушечках лап.

Он переминается с лапы на лапу, меся напитавшуюся водой холодную землю, прежде чем всё-таки сделать шаг вперёд.

Чем ближе он подходит, тем отчётливей становится запах, тем громче слышится треск старого, некогда сгоревшего дерева, будто дом всё ещё горит, просто этого невозможно увидеть.

Входная дверь распахнута настежь и одним углом уже давно вросла в землю, разве что корни не пустила, лишь подгнила. Порожек тоже не тронут пожаром, как и сени со всеми вещами, что были там.

Он притормаживает на входе, оглядываясь, но участки рядом так же заброшены, а лес далеко. Никто не увидит...

Облизнувшись, он всё-таки переступает порог, минуя уцелевшие сени и проходя вглубь.

Дом скрипит. Отчётливей пахнет гарью, так что он трёт лапой нос, но запах въедается, забивает глотку, будто он только что съел горсть золы, и прорастает где-то внутрь тревогой. Скрип сменяется треском огня и стоном. Стонами...

Сглотнув сухим горлом, он облизывается, тревожно втягивая носом воздух.

Порыв ветра влетает в разбитое, пустое окно, принося с собой запах начинающегося дождя и свежести. Тихий вой вклинивается в треск и стоны, разбавляет фантомные звуки продолжившие жить здесь и после старого пожара. А потом приходят шепотки: тихие настойчивые, испуганные, они сливаются в равномерный гул и обрываются с новым порывом ветра.

«Они здесь. Они всё ещё здесь»...