Ведьмин внук

Литературу можно прочитать и на перемене, геометрию...

Артём показательно лезет в ящик, чтобы достать тетрадь и, свернув трубочкой, сунуть в боковой карман сумки.

— Сделаю у Тохи. Обещаю вернуться к завтраку.

— Ты изменился.

Мать следует по пятам. Выходит за ним в коридор, не желая отставать, и замирает лишь на пороге прихожей. Раздражение лёгкой волной поднимается откуда-то из глубины, тёмное, неприятное, на мгновение Артёму от него даже становится тошно.

— Раньше ты так себя не вёл.

— Раньше я был нянькой при бабушке.

Не помнишь? Ну, там шаг влево, шаг вправо — побег? После школы домой, максимум до магазина, никаких хобби, если они не дома и не тихие. Встреча с друзьями, как праздник.

— Артём!

Артём приподнимает бровь, копируя недавнее выражение лица матери. Только руки на груди не скрещивает — сумка мешает.

— Что происходит?

Отец появляется из кухни, когда Артём приседает, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Останавливается за спиной шагнувшей в прихожую матери: бледный, с ещё виднеющимися на лице следами аварии, местами превратившимися в синяки.

— Твой сын распоясался.

«Как чуть что так «твой сын». Возьмите мне его не надо, ага» — Артём криво усмехается, накидывая куртку и закидывая сумку обратно на плечо.

— Друзья зовут с ночёвкой, — Артём пожимает плечами, а когда поднимает взгляд, замирает.

Внутри всё неприятно холодеет, даже поселившееся там раздражение отступает на второй план.

За плечом отца маячит тень, слишком тёмная и неправильная, чтобы быть его тенью.

Артём сглатывает, глядя на то, как с каждым мгновение из темноты проступают очертания: покрытое морщинами лицо, собранные назад волосы.

Узнавание щекочет под ложечкой. Бабка. Мёртвая, но так никуда и не ушедшая.

Ещё недавно Артём списал бы это на воображение или игру света и тени, но сейчас почему-то... не может.

«Не хочу здесь оставаться. Не сейчас!»

Артём отворачивается, с излишним рвением пытаясь застегнуть молнию на куртке, но раз за разом терпя поражение.

— Артём, да что с тобой?!

На голос матери он всё-таки реагирует, поднимая голову, но прикипая взглядом не к ней, а к пустоте за спиной отца.

Теперь действительно пустоте. Тени больше нет. Лишь бледный отец всё так же стоит, прислонившись здоровым плечом к косяку, будто ему тяжело без опоры. Совесть вспыхивает внутри робким огоньком. Особенно когда отец спрашивает:

— Утром вернёшься?

— К завтраку обещаю быть, — рапортует Артём, вставая почти по стойке смирно.

— Приятной ночи и не забывай, что Алина девочка.