Ведьмин внук

«Да и ты не святой, — парирует Артём, поднимая руки вверх, будто бы показывая внутреннему собеседнику, утопающие в сумраке комнаты покрытые ожогами ладони. — Так как тебя называть?»

«Гордеем. Можно просто Гором».

«Может, свалишь, Гордей?»

«Неее. Мне тут нравится, так что спасибо твоей бабке за подарок. Только ей не говори. Возгордится ещё старая».

Артём шумно втягивает носом воздух и поднимается, чтобы глянуть время. На часах почти восемь, а значит, уже можно сделать вид что проснулся.

* * *

Небо хмурится, скрывая полуденное солнце и будто собираясь заплакать дождём.

От чуть приоткрытого окна поддувает. Артём ёжится, подступая ближе к зажжённому на плите огоньку. Сцедив зевок в кулак, он поправляет ручку турки, чтобы та не мешалась, и облокачивается на край столешницы.

Утренний кофе выветрился из организма гораздо быстрее ночного. Артём едва дождался окончания обеда и даже сам вызвался мыть посуду, только чтобы остаться на кухне одному.

«Просто поспи. Зачем так мучить свой организм?» — нашёптывает Гордей.

Прищипнув кожу на запястье, совсем рядом с одним из ожогов, Артём болезненно втягивает носом воздух.

«Мазохист».

Насмешка Гордея вызывает глухое раздражение. Артём морщится, сосредотачиваясь на медленно ползущей к горлышку турки кофейной шапке.

Запах щекочет нос, однако вместо удовольствия приносит с собой лёгкую тошноту.

«Вылей гадость и иди спать» — вновь советует Гордей, когда Артём, выключив газ, наконец-то снимает турку с огня.

Кира рядом нет, будто домовой, как и ночной разговор с ним, просто был плодом воображения Артёма.

— Снова кофе?

Этот голос звучит уже в реальности. Рука Артёма вздрагивает от неожиданности, едва не выплёскивая кофе мимо чашки.

— Артём, может, хватит? Какая уже это кружка за последние сутки? Если хочешь спать, иди, поспи. Выходной, никуда не нужно идти. Мы с твоим отцом шуметь не будем. Или могу дать беруши, если не.

— Я просто хочу кофе. Можно?

Артём смотрит исподлобья, окидывая взглядом закрытую в тёплый карамельный домашний костюм мать. На мгновение ему даже кажется, что её живот немного округлился, хотя свободная рубашка прекрасно всё прячет, скрадывая очертания.

— Артём, прекрати, ты...

— Что? У меня подзатянулся переходный возраст? Пора бы уже и повзрослеть? Нового что-нибудь скажешь?

Артём и сам не знает, откуда в нём столько желчи берётся.