Ведьмин внук

— Не веди себя как отец, а? Не конец света, просто ожог небольшой. Прой...

— Заткнись и сядь...

Бледное лицо, распахнутые, будто в испуге глаза, ещё более бледные, почти белые, поджатые в упрямую линию губы. Артём тогда не понял, что такого в небольших ожогах, зачем так реагировать, однако...

— Можно стать свидетелем, но не быть виновным... — едва разлепляя спёкшиеся губы, шепчет Артём, поднимая голову. Полоски света под дверью больше нет и ему даже не интересно, когда она пропала. — Он не...

«Ты уверен?» — зло усмехается Гордей, перебивая, и на плечи снова ложатся призрачные руки.

«Ты уверен?» — вопрос Гордея отзывается в сознании Артёма колючим эхом.

— Я нифига не уверен! — выплёвывает Артём, вновь зажмуриваясь и утыкаясь лбом в колени.

* * *

«Виновен ли Антон в пожаре?» — этот вопрос вертится в сознании Артёма на протяжении всей ночи, но так и не получает ответа. Как не получает он его и утром, когда солнце наконец-то заглядывает в зашторенное окно, а Артём глотает очередную порцию бодрости, запивая её парой глотков воды и старательно игнорируя, как подрагивающие руки, так и лёгкую тошноту.

«Когда случился пожар? Гордей?»

Артём ждёт ответа, но вместо этого получает тишину, будто голос внутри утомился, отправившись спать с первыми лучами солнца.

— Да и пошёл ты, — ворчит Артём, выбираясь из кровати и пряча мобильник в карман пижамных штанов.

Пол холодит ноги, но Артём почему-то даже не задумывается о поиске тапок, так и шлёпает, собирая босыми ступнями редкий сор.

В квартире непривычно тихо, даже за её пределами кажется, будто всё замерло: ни шепотка, ни кашля, только отзвук его собственных шагов.

— Кир? — тихо зовёт Артём, прикрывая за собой дверь на кухню. Домового он не видел с той самой ночи, когда дал ему имя. Будто того и не существовало вовсе. — Ки-и-ир?

И снова эта вездесущая тишина вместо ответа. Даже Гордей не является, чтобы подначить, будто все это ему просто показалось. Будто он действительно.

Согнув пальцы в кулаки, так чтобы кожа натянулась, обозначая болью каждую новую ранку, Артём устало вздыхает, прежде чем открыть кран.

Холодная вода бодрит, немного прочищая мысли и отгоняя неуверенность. На мгновение Артёму даже хочется засунуть голову под кран, но в последний момент он отказывается от этого и лишь зачёсывает мокрыми руками отросшие пряди назад.

— Утро время тишины...