Ведьмин внук

Антон был очень горд. Они же старше были. Ну и... — Алина ёжится, приподнимая плечи, прежде чем продолжить. — Я не знаю точно, что произошло, но однажды ночью, когда брат сбежал куда-то гулять со своими друзьями, родители непривычно переполошились, а к вечеру Антон вернулся с перебинтованными руками и пахнущий гарью. Примерно как у тебя... Только у него было всё-таки меньше ожогов...

Артём опускает взгляд на собственные руки. На них больше нет бинтов, лишь несколько пластырей на новых, ещё не успевших поджить ожогах.

— Соседа я больше не видела, а всё что смогла узнать, это короткое «несчастный случай». Ни родители, ни брат об этом говорить не любят. Он даже волосы больше не отращивает, всегда стрижётся под машинку.

— А соседа этого как звали? — тихо спрашивает Артём после непродолжительного, но тягостного молчания. — Не Гордей?

Всё внутри Артёма замирает в ожидании ответа.

«И что ты будешь делать, если того действительно звали Гордеем? Ну, узнаешь ты, кто у тебя в черепушке сидит и что?» — сам себя спрашивает Артём, но ждать ответа так и не перестаёт.

— Нет, — наконец тихо отзывается Алина. — Егором. Егор Волков. Прикольный парень был. Весёлый и добрый. Меня всегда конфетками угощал и в пакет с чипсами позволял руки запускать.

В груди внезапно что-то ноет, Артём даже грудину растирает из-за этого странного, непонятного, тянущего чувства.

— Идём, купим чипсов!

Алина встряхивается ещё прежде, чем Артём успевает переварить услышанное, и, ухватившись за рукав его куртки, будто на буксире, тянет вперёд.

* * *

— Артём? — то ли спрашивает, то ли призывает голос отца с кухни, стоит только входной двери закрыться за спиной Артёма.

— Да?

Скинув обувь на пластиковый лоток, Артём выглядывает из прихожей, однако взгляду предстаёт лишь плечо отца и часть открытого на столе ноутбука. Снова работает.

— Иди сюда.

Куртка с так и оставшейся в кармане шапкой отправляется на крючок, прежде чем Артём появляется на кухне.

— Садись.

— Зачем? Может я сначала...

— Садись.

Артём хмуро стреляет взглядом из-под чёлки, но подчиняется, усаживаясь напротив. Разговаривать с отцом сейчас... не хочется. В голове и так слишком много всего и та ощущается болезненно переполненной. Даже касаться страшно.

— А где ма?

— Отдохнуть ушла. Не переживай.

На мгновение морщинка меж бровей отца разглаживается, однако тут же возвращается, будто этого и не было.