Врачеватель. Другой мир

— И, да, успокойся и не психуй, между мной и Александром ничего не было. А вот почему ты так спокойно воспринял мое отсутствие?

— Так ты же записку написала, чтобы не тревожился, — удивленно произнес Вертлугин.

Мария наморщила лоб, но не смогла вспомнить, чтобы оставляла послание для отца. В тот момент она считала, что он при смерти и молилась только бы успеть.

— Я ничего не писала, — отрицательно покачала головой девушка.

— Да? Думаешь твой почерк не знаю? — возмутился Валерий Семенович и вытащил из кармана сюртука смятый лист.

— Вот, полюбуйся, — протянул он записку дочери.

Мария взяла якобы свое послание и на первый взгляд усомнилась в своей памяти. Почерк и подпись очень похожи на ее, но некоторые детали все же указывают на подделку. О чем она и заявила, а потом и продемонстрировала, как выводит некоторые буквы. Разницу отец признал, и они задались вопросом, кому это все потребовалось. Увы, предположений так и не сумели выдвинуть. Но недруг оказался близко и это тревожит.

— Что он со мной сделал? — немного погодя, когда они успокоились, поинтересовался у дочери отец и потер левую сторону груди.

— Болит? — насторожилась Мария.

— Да, но не внутри, а от пореза и это другая боль, а дышится легко и ни разу слабости не почувствовал, — признал Вертлугин.

— Такого никогда не видела, хотя и энную часть пропустила, в обморок шлепнулась, — потупилась девушка.

— Гм, действительно, насчет этого молодого человека немного погорячился. Но ты ведь знаешь, где его найти, нанесем визит вежливости и во всем разберемся.

Я добро помню, и никто не скажет, что не расплачиваюсь по счетам.

— Думаю, господин Воронов нам бы пригодился, — осторожно заметила девушка. — Он в непростом финансовом положении и работу ищет.

— Которой у нас пока нет, — буркнул зельевар. — Ну-с, посмотрим, какое распоряжение поступило от императора. Тебе же любопытно о нем узнать? — он с хитринкой посмотрел на дочь, думая, что их призывают ко двору, чему она обрадуется.

Однако, Мария его поразила, как и само послание. Из имперской канцелярии сообщали, что они вольны делать все, что им заблагорассудится, а двор и правитель в их услугах не нуждаются.

Из-за понесенных затрат казначейства, все наложенные ранее ограничения на имущество и титул остаются, до особого распоряжения императора или другого лица, имеющего право решать этот вопрос.

— Это они о чем? — рассержено произнес граф, титул которого приостановлен.

— Нам указали на свое место, — усмехнулась девушка, почему-то облегченно вздохнув.