Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Прихватила она себе это имечко на память с той злополучной планетки, точно блестящую безделушку нацепила, сувенирный браслетик на тонкое почти прозрачное запястье. Всё женские причуды. Да так оно, название это, с ней и осталось. Понравилось. Полина. Солнечная. Почти что Аматерасу. Я поглядел на неё. Она улыбнулась. Чистый ничем не замутнённый свет. Истинно говорю – так и есть. Ну точнее так было. Было.

Я поднялся на ноги и оглянулся. Моя Богиня тоже встала, невесомым движеньем расправив подол длинного платья.

Я кивнул в сторону догорающих руин. Завсегда любопытно поглядеть на останки. На деянье рук своих в финальной стадии. И этот аромат догоревшего мира.. ну с чем он сравниться, а? Фимиам!

Мы направились в сторону тлеющего города. Чем ближе мы подходили, тем больше хлопьев сажи сыпалось с небес. Жирных, чёрных. Они витали в воздухе подобно стаям откормленных мух. Опускались на плечи, укрывали выжженную землю. А какой запах, ммм! Каждая тварь, когда горит, пахнет по-своему. Сначала довольно мерзко, но потом, стоит огню уняться, а аромату развеяться.

. он становится чертовски приятен. По крайней мере, для меня. Хорошо прожаренный шашлычок, ням-ням.

Мы с моей Богиней медленно брели по выжженным улицам, меж разрухи и трескотни догорающих построек. В одном особо живописном местечке Полина замерла, озирая окрест так, как художник, должно быть, озирает чистый холст. И предвосхищает в нём великолепную картину. Я невольно залюбовался ей. Легкое, развевающееся на ветру платье.

Сверкающие вдохновеньем глаза. Чудо как хороша. Вот уж действительно божество. Моё божество. Моё.

Вдруг тишину нарушил сдавленный писк. Я огляделся по сторонам.

Чего это? Живой кто? Непорядок.

И неторопливо побрёл в сторону звука, переступая через поваленные балки, куски, обломки и обгоревшие трупы. Их было много. В самых причудливых позах они валялись то тут, то там. Иногда целиком, иногда по частям. Такой поэтичный хаос. Декомпозиция. Каждый раз видишь в этом что-то новенькое.

Смерть не повторяется. И неизменно добавляет к каждому типовому, казалось бы, сюжету новый штришок.

Ага. Звук доносился из-под очередного завала. Не мудрствуя лукаво, я принялся разбирать его, небрежно отшвыривая прочь тлеющие доски и элементы каркаса.

Наконец в образовавшемся проёме я увидел тело. Оно едва уловимо подрагивало, еле заметно сокращалось. Дышало.

Вот собака такая!

Мне не очень-то нравилось, когда после всего они выживали.