Разгадчица Софья. Морок

Когда Ольга Никитична задремала в кресле, слушая рассказы отца Петра о том, что интересного творилось в этих местах лет сто тому назад, гости засобирались домой.

Александра так и не сказала Софье больше не слова и попрощалась с ней довольно сдержанно. Отец увез ее, а Роман Вильегоров и Софи еще стояли какое-то время на крыльце, провожая взглядом отъезжавшую коляску.

— Что-то неладное твориться с Сашей, — Софи нахмурилась.

— Она не совсем здорова.

— Вот как? Что-то серьезное?

— Возможно, анемия.

Бледная немочь, как говорят в народе. Больна, потому и злится.

— На вас тоже злится, Роман Захарьевич?

— На меня особенно... Но вы замерзли. Не лето же, одна лишь шаль, какой бы теплой ни была, вас не согреет.

Софи машинально пригладила ладонью длинную шаль крупной вязки — подарок тетушки на именины.

— Мне не холодно. Скорее, внутри как-то зябко. Слишком много вокруг непонятного. Странного, смутного, тяжкого... И как-то все внезапно.

— Узнали сегодня немало такого, что вас не порадовало, да?

— Верно.

Именно поэтому хочется во всем разобраться.

— Что же вы собираетесь делать?

— Попробую найти причину для визита к Полторацким. Да и с Людмилой Сомовой неплохо бы побеседовать. Возможно, она расскажет что-то важное о своей подруге и, может быть, о смерти жениха. Что-то в этом есть, не находите? Полторацкая от жениха отказалась, а у Сомовой он... застрелился. А тут еще и Сашенька...

— Но Сашенька-то не просватана.

— Пока нет. Но она.

.. — Софи, поняв, что уже рассуждает вслух, осеклась.

— Что?

— Да нет, ничего.

— Нет уж, Софья Михайловна, договаривайте.

— Правда, не стоит об этом.

— Хотели сказать, что эта девушка в меня безответно влюблена?

— Вам виднее, — уклончиво ответила Софи.

— Хорошо, и правда не будем об этом. И все же напрасно вы так тревожитесь. Это просто жизнь... она ведь разная.

Снегирева ничего не ответила. Она стала медленно спускаться вниз по деревянным ступеням крыльца, словно шла чему-то навстречу.

Закатный оранжевый свет падал на ее рыжие кудри... и такого же цвета листья мягко опускались на камни подъездной дорожки.

— Роман Захарьевич... Я предчувствую, что будет еще немало странностей. Что-то вокруг сгущается... даже... вот прямо сейчас...

Неподалеку раздался звон разбитого стекла.

Девушка остановилась и ухватилась за перила. Ее красивое лицо залила мертвенная бледность.

— Что с вами, Софи? — испугался Вильегоров.