Дело об огурце

Я, конечно, замечал, что мой отец любит Сашу, моего брата, больше чем меня, но это всё равно не проявлялось слишком сильно. И вот однажды, когда мы уже выросли, я женился на самой прекрасной девушке на свете, она была моей второй половинкой,…я так думал, по крайней мере, мы доверяли друг другу во всём! По крайней мере, мне так казалось тогда.. Она родила мне сына, ха-ха! Я так думал, по крайней мере, — рассказывал Бухаев, еле сдерживая слёзы.

— Что вы имеете в виду? — не поняла Лилия Сергеевна.

— Как то у нас с ней была годовщина нашей свадьбы, я хотел позвать на вечернюю тусовку брата к нам в гости. Видите, насколько мы были близки? Я звал брата даже на годовщину того события, которое к нему не имело никакого отношения. В общем, я захожу в его кабинет без стука, а там,…а там она, моя супруга…вместе с моим братом, с моим лучшим другом. А потом, позже, я узнал от неё, что мой сын это не мой сын, а…ха-ха, его сын. Я растил всё это время своего племянника. Я рассказал об этом отцу, даже не знаю, зачем.

И он мне не поверил. Он поверил Саше. Я развёлся с женой, перестал общаться с тем, кого я считал своим сыном долгое время, потому что она запретила. Теперь от меня отвернулись абсолютно все ранее близкие мне люди. Я словно умер для них. Мне так казалось, а потом мой брат заявил мне, что он не будет меня увольнять! Оставит меня на престижной должности лейтенанта! И знаете, что я ему ответил? Я поблагодарил его, как последняя тряпка! Я, просто боялся потерять ещё и работу! Я потерял ощущение дружбы, любви, искренности, взаимности…я всё это потерял! И я боялся потерять ещё и работу, — сказал Михаил.

По щеке Бухаева потекла слеза. Он испытал облегчение от того, что рассказал Лилии Сергеевне.

— Вы знаете, я до сих пор храню в бардачке своей машины фотографию, где я, мой брат, моя жена, мой сын, мой отец и моя мать стоим вместе. Наши лица полны счастья. Блин, не верится, что я вам всё это рассказываю, я – Михаил Бухаев, гуляка, как вы говорили, вам это говорю.

В общем, иногда моя рука, как на автомате, зависает сама собой над этим бардачком, будто я должен его открыть и посмотреть на это фото, но я сам себя останавливаю каждый раз, — закончил Бухаев.

Лилия Сергеевна проговорила с Бухаевым ещё полчаса. Михаилу стало легче от этого общения. Он почувствовал некую теплоту от Лилии Сергеевны. Она даже предложила довезти его до дома.