Дурной знак

Она уже и забыла, каково это — ощущать то, чего наяву нет и точно быть не может. И впрямь забыла про старого друга…

Когда же ощущение схлынуло, напротив стоял Мораст. Плавно скользнул навстречу, цапнул кофе и замер там, где был — высокий и жилистый, в каком-то странном длинном пальто мшистого цвета, похожий в нём то ли на болотную цаплю, то ли на поросший мхом жердь.

Если, конечно, не тонуть в вязкой топи чёрных глаз и не улыбаться, как дурочка.

— Привет, — запоздало выдавила Ольга, совершенно не удивившись неожиданному появлению.

— Извини, что не заходила…

— Я не в обиде, сердце моё, — мягко оборвал он. Отпил кофе и сощурился на стакан, подняв его повыше. — Напитки мира людей всё диковиннее и диковиннее. Что это за лакомство?

— Латте с корицей и имбирём. Рождественский вариант кофе, готовится с молоком и крепким эспрессо… только сердце колотиться заставляет, поэтому я редко его пью, — совсем уж оправдываясь, закончила она. Почему-то в присутствии Мораста она начинала ощущать себя школьницей на экзамене.

Тяжело держаться на равных с тем, кто помнит тебя нескладным подростком, прибегавшим плакаться из-за двойки или несчастной любви.

— Пряный рождественский кофе? Интересно, сколько в нем от йольского горячего сидра. Человечество стареет, но не меняется… Чудесно. Просто чудесно, — усмехнулся он. В улыбке мелькнули белоснежные острые зубы, и тут же спрятались.

— Сидр я не пью, извини. С детства пьяных не люблю.

— Сидр со специями почти не пьянит.

А пьют его, чтобы гончие великого Хёрна не приняли за жертву и не уволокли под холмы. Жертв всегда оставляли немного подмерзнуть… Морозы тогда были лютыми, не чета нынешним. Ты бы там долго не протянула в своем одеянии, сердце моё, — слегка укорил он.

И — подставил локоть, очень галантно, по-джентльменски.

— Сегодня тепло. Ещё немного — и снег начнет таять, — возразила Ольга, ощущая себя… Странно. Под ручку надо гулять по старинной мостовой где-нибудь в центре, будучи героиней старинного романа, но никак не по пустырю, по колено в снегу, продираясь через сугробы.

Да и окружающий мир на антураж романа похож ровно настолько же, насколько чудовище — на романтического героя.

— И все же предлагаю избрать более теплое место. Теперь твой черёд вести.

— Тогда… — Ольга задумалась. — За тем домом есть замечательная кофейня. И если мы выберемся из этого снежного завала, то минут через десять будем там… Или секунд, — исправилась она.