Одиннадцать

Ольга всегда отличалась отличным умением, оригинальностью и творческими способностями, так что проскользнувшая к ней фигура первым ударом никак не задела её, оказавшись на полу. Так ещё и получила ответный пинок поддых, отлетев по льду в сторону. В разные стороны рассыпались четыре крупные необработанные кроваво-бордовые капли магических камней из порванного мешочка, висевшего на поясе нападавшего. При ближайшем рассмотрении внутри них клубился насыщенный алый туман. Однако подробнее изучать их не было возможности. Магические дуэли скоротечны и проигравшей стороной стать совсем не хочется.

И тут ударил противник. Волшебный луч снопом искр понёсся к волшебнице, сорвавшись с волшебной палочки, невесть откуда взявшейся в руке убийцы. Две магических стрелы с грохотом разбились о блестящий пузырь магического купола, воздвигнутого свободной рукой Ольги в последний момент. Последовал ещё один, затем ещё. Казалось, что соперник хочет отвлечь, запутать, не дать увидеть что-то важное. При том, что он продолжал лежать на ледяном полу, не в силах подняться твёрдо на ноги.

Боец Управления, пятясь назад, отступала из здания, надеясь скрыться с места преступления и укрыться под защитой верных бойцов. Тем более у неё сейчас имелись сведения, которые на многое прольют свет. И сущность преступника. И его цель. Всё она теперь знала, осталось лишь уйти. Она не атаковала, стараясь произнести заклинание телепортации.

Очередной щелчок не позволил ей сказать два последних слова, нога наступила на какую-то доску, и сзади прямо в шею ударило лезвие.

Ольга де Бройль ощущала, как с каждой каплей крови из неё уходит жизнь, но сделать она уже ничего не могла. Ни сказать что-то, ни пошевелиться. Убийца поднялся на ноги и двинулся к ней, в свете мигающего тусклого магического шарика она видела всё превращение. И ледяной ужас сковал её душу, ибо в погасающем магическом свете на неё смотрели два горящих безумием кровожадных жёлтых глаза с её собственного лица.

Через несколько мгновений магический свет шарика, в последний раз ярко вспыхнув, погас...

Ганс в камере чувствовал себя как дома, развалившись на единственном лежаке. Его взгляд был устремлён в расположенное под самым потолком небольшое зарешеченное оконце, через которое в абсолютно тёмную комнатушку дорожками падали лучики дневного солнца.