Ведьмаки XVII века

Ведьмак с недоумением посмотрел на своего спутника и подметил про себя, что солнце уже начинает подниматься, но ни один петух не закричал. А, точно, тут же почти нет домашней птицы. Петухов то уж точно…

Протерев спросонья глаза, Огарков сел на настиле и вздрогнул, уставившись на дверной проём, куда молча указал напряженный Василь.

По порогу то влево, то вправо, катался ровный клубок ниток. Замысловато скрученные серые нити еле заметно дрожали. Шар неслышно ударялся о дверные косяки, «пробегая» между ними по идеально ровной траектории.

Василь тоже сел на лежанке, выставив впереди себя саблю. Противный скрип ссохшегося дерева под его массой раздался как гром посреди тишины гостевой хаты. Клубок застыл на месте, словно услышал этот громкий звук. Затем неуверенно проник внутрь комнаты и, сделав медленный ровный полукруг, развернулся и выкатился в сени.

Оба напарника, молча переглянувшись, вскочили со своих мест, стараясь как можно меньше шуметь, и ринулись вслед за клубочком.

Серый хитросплетенный комок не торопясь прокатился по дощатому настилу сеней и мягко спрыгнул по ступеням крыльца.

Ведьмак был готов поклясться, что клубок именно спрыгнул, а не упал. Как живое создание. Темноборцы проследовали за шаром, который между тем выкатился под первые лучи только начинающего вставать солнца. Он остановился посреди двора неподалеку от ошарашенной хозяйки дома, которая уже хлопотала над утренней трапезой для гостей. Женщина всплеснула руками и с ужасом прижала руки к груди.

Клубок вдруг задвигался по кругу, очерчивая замысловатый путь.

Григорий шепнул Василю:

– Тащи ларец…

Казак кивнул головой и начал медленно отступать в тень сеней. Однако клубок на словах Григория вдруг остановился, словно услышав ведьмака, и затем резко рванул с места мимо хозяйки двора, по пути начиная немного раздуваться. Женщина завизжала от страха и потянулась за вилами, до этого мирно опиравшимися на стену сарая.

– Стой! – только и успел крикнуть Григорий, бросившись к селянке.

Но было уже поздно.

Женщина схватила вилы и, размахнувшись, с остервенением вонзила в катящийся на неё клубок.

На миг уши заложило. Клубок задрожал, пригвоздённый к земле, и заверещал на всю округу с леденящим душу завыванием. Нечеловеческий крик, переходивший на визг, оглушил Григория и заставил броситься на землю, закрывая уши. Следом около порога хаты упал Василь, зажимая уши. Лицо его перекосило от ярости.

Клубок вдруг принялся с дикой скоростью разматываться, не прекращая верещать.