Ведьмаки XVII века

– Будешь отныне звать меня хозяйкой

– Хозяйка… – тихо с наслаждением прошептал Тихон, давясь от слез умиления, и лежа, раскинув руки, в грязи и степных травах. Ему хотелось разодрать мокрую рубаху, так жгло его изнутри непонятно откуда взявшимся огнём.

Женщина прикоснулась к дубу и завела монотонный речитатив. Всё громче и громче. Каждое слово отдавалось в сознании Тихона как удары молота, заставляя крестьянина извиваться. Ветер налетел, сметая все на своём пути. В дуб ударила молния, раскроив верхушку надвое.

По кроне начало разбегаться зарево огня. С жутким треском кора дерева начала мелко осыпаться, обнажая старое нутро. Оно разверзлось, обнажив большую, ростом с человека, вмятину. Будто лодка или колыбель. Всё это селянин видел, словно через пелену воды.

– Иди сюда! – прошептала женщина, и протянула руку в зовущем жесте.

Тихон поднялся с травы, и на негнущихся ногах пошёл, шатаясь, к дереву, не обращая внимания на падающие сверху горящие веточки. Он развернулся и спиной стал в колыбель.

Женщина тут же зашептала снова и плоть дерева начала нарастать обратно, хватая руки и ноги жертвы.

– Служи мне, как и они!

Тихон открыл глаза. На лице его было блаженство.

– Спасена! – промолвил еле слышно селянин. Последнее что он увидел, прежде чем кора закрыла его глаза – десяток фигур односельчан, стоящих под проливным дождем вокруг дуба в колышущихся травах степи…

***

– Нет! Тихон! – Глафира рыдала, но Григорий потянул её за собою, устремляясь в столбе света вверх.

Женщина вдруг забилась в руках ведьмака и Данилы.

Она закричала, зашлась в рыданиях.

– Держи её, малой! – скомандовал Огарков. И тут же подхватил меч, бросаясь через всю хату в сторону двери. Туда пытались пролезть сразу два мужика.

Меч Григория замелькал в проеме, отбивая тычки рогатины и удары топором. Он пытался выбить оружие из рук одержимых. Если бы не двое сразу. Можно было бы обезоружить одного и утянуть на белый свет из нави. Только вот силы на исходе. Григорий прямо физически ощущал, как тают его возможности.

Навь пошла рябью. Картинка словно пульсировала перед глазами. Оставаться дольше было нельзя. Можно было застрять навсегда. Григорий улучшил момент, и на секунду напряг все силы. Он «полетел» вверх по столбу света, превратившись в метеор, разрывающий тьму. Моргнув, он полностью очутился уже в обычной реальности. Перед глазами больше не стояла навь.

Оба мужика вдруг, как по команде, отступили назад и исчезли в накатывающей клубами чёрной мгле.