Пожиратели

Абсурдность собственных размышлений на несколько секунд ввела меня в некое состояние, подобное ступору. Я просто стояла и не знала, что сказать в ответ, точнее я не знала, стоило ли мне вообще что-либо отвечать. Спорить с таким человеком, как она не было никакого смысла, как бы я ни старалась, она бы ни за что не услышала моих слов и не встала на мою сторону. Громкий голос графини донесся до меня словно сквозь толстую стену.

- Как ты смеешь такое мне говорить! Я твоя мать! И ничего не должна, особенно, такой, как она! Немедленно прекратите! Вам что здесь, цирк? Или вам доставляет удовольствие оскорблять нас всех своим поведением? Хетклиф, я все понимаю, но ты заигрался, спустись на землю и прислушайся к своей матери, ко всем нам.

Не знаю, что тебе наговорила эта девчонка, но мы желаем тебе лишь добра!

Не выдержав, Хэтклиф вышел вперед.

- Мама, ты не понимаешь, о чем говоришь!!! И все вы! - оглядевшись, он встретил множество недоумевающих взглядов, никто не понимал этого странного, внезапного обвинения в их собственной неправоте.

– Да, вы! - повторил Хэтклиф. - Вчера ночью, пока вы все спали в своих замках или проводили время, как захочется, в старой части города двумя трэнками был нарушен договор! – удивленные возгласы послышались со всех концов зала.

- Что? О чем он говорит?

- Какое нарушение?

- Что за нелепый розыгрыш?

- Был убит юноша до истечения срока соглашения… - оглушительная какофония восклицаний, вопросов и негодований шквалом обрушилась на нас с Хэтклифом.

- Кто был свидетелем? – первый вопрос, который нам удалось услышать, принадлежал Сэру Аддингтону, пожалуй, самому справедливому и здравомыслящему из всех собравшихся здесь сегодня.

- Я и Кира Вэнсил – словно звук разбитого стекла в обратном воспроизведении - звенящая тишина накрыла весь зал заседаний. Создавалось такое ощущение, что ее почти можно было потрогать, плотная как трясина, она буквально заставляла тебя сутулиться и сгибать колени под своей тяжестью.

«Что же все они скажут?»

Казалось, что еще немного и напряжение во всем теле доведет меня до судорог.

Все вокруг слилось в недвижимую массу из удивленных, испуганных, озлобленных лиц. Что ж, хотя бы теперь я видела только искренние взгляды, направленные на себя. Я пыталась отыскать среди них своих родителей, но перед глазами все расплывалось. И только горящий ненавистью взгляд графини Уолбрен оставался прикованным ко мне каждую секунду, так, что я почти могла чувствовать его на своей коже.