Посланники Обители. Громовое колесо

Да и, холод ли это? Или всё же страх?

Я уже пережил смерть. Казалось бы, чего мне бояться теперь, побывав за гранью? Или, может, стоит страх, как остаточное явление ещё той, прежней жизни, списать на свою молодость? Ну, само собой, молодость, в смысле времени пребывания в потустороннем мире. Да даже не на молодость. Какое там! Ранее детство – вот что более верно. Да и то. Новорождённый, только появившийся на свет, через связь со своей матерью в утробе знает о мире людей гораздо больше, чем я до сих пор о мире неживых.

Ну, так вот. Про свою молодость-детство-то. Опять же – твёрдое нет! Орис, изучивший ту же Обитель вдоль и поперёк, тому пример.

При чём здесь Орис? А поясню. Сатира сейчас била нервная дрожь, которую он просто не в силах был унять. В расширенных донельзя зрачках рогатого читался даже не страх, а настоящий ужас. И это при всём-то его богатом опыте. Или именно поэтому? В любом случае, я до сегодняшнего дня даже представить не мог, что рогатого вообще что-то может испугать.

Тем более так.

Я ещё раз провёл глазами по фигуре толстяка. Думаю, перед нами предстало привидение.Или дух. Или что-то похожее. Всё говорило именно об этом.

Крепко сбитая, на первый взгляд, фигура необъятных размеров существа оказалась таковой именно что только на первый взгляд. При более внимательном рассмотрении стало заметно, как то на одном участке его тела, то на другом пробегает словно зыбь. Как будто тело этого создания надёжно слеплено из плотных слоёв воздуха, которые при всём том ещё местами подвластны в своём движении не только воле своего владельца, но и порывам ветра.

Да настолько подвластны, что нет-нет, да и создадут в теле сквозную прореху, через которую видно, что там творится за спиной. Добавим ещё к внешнему виду толстяка наличие плотной тёплой одежды, нисколько не подходящей к летнему сезону, в которой, тем не менее, он чувствовал себя вполне комфортно. Приплюсуем синюшный цвет лица. И что в итоге? Догадаться не сложно. Перед нами ещё один типаж, неоднократно описанный в литературе. А именно – типичный, чаще-то всего, правда, совсем уж бесплотный представитель мира неживых. Или коротко – дух.

Смущало, разве только, что в теле толстяка на месте сердца бился какой-то тёмный, чёрный сгусток, заметный даже сквозь одежду. От того сгустка в разные стороны шли чёрные же всполохи, наполнявшие всю сущность неживого тьмой. Что это? Дух в духе? Не похоже.