Когда-нибудь никогда

Только не говори, — я повысила тон, и мужчина, сидящий на боковом сидении напротив, покосился на меня недовольно, — что я не должна во все это ввязываться, потому что я должна. Самой себе, в первую очередь. У вас ценится слово, данное самому себе, верно?

— Я и не думал отговаривать тебя.

— Но?

— Но это не в моей компетенции. Мои знакомства не настолько полезные. И сам я не так велик.

— А в чьей тогда?

И все же мне требовался не ответ, а подтверждение собственных мыслей.

Я его получила.

— Твоей матери, Елены.

— Я знала, — помолчала немного, собираясь с мыслями. — Ладно, хорошо. Тогда я попрошу тебя поделиться со мной ее номером. У тебя ведь наверняка должен быть номер наставницы? Ибо я, как дочь, им не владею.

— Есть. Поделюсь.

Казалось бы — наш разговор подошел к концу. Разговор странный, без приветствий и прощаний, да, но тут уже как сложилось.

Однако я все еще не отключалась.

И Яр тоже.

Я слышала его тихое размеренное дыхание, и я вдруг подумала, что мне нравится, как Яр дышит.

— Яна? — уточнил Яр обеспокоенно секунд через десять молчания.

Как будто боялся, что я могу отключиться и оставить его наедине с самим собой.

— Я все еще здесь и внимательно слушаю тебя.

— Хорошо… — И заявил: — Ты нужна мне, — его голос за время всего нашего разговора дрогнул. — Ты вся, такая, какая ты есть. Только ты одна.

— Я никому не нужна, — покачала головой, пусть Яр и не мог это видеть.

— Не веришь, — он вздохнул. — Куда ты добровольно сама себя загоняешь, Яна?.. С какой целью?.. Почему все не может быть… просто?

— Если все будет просто, — я почти шептала, — тебе сразу станет со мной скучно.

Может, ты тоже сейчас не веришь, но это правда. Я не содержу в себе ничего такого, за что могут любить. А тебе нужен тот, кто сможет подарить тебе то, чего тебе не хватает. И это не я. Это не я… к сожалению. Я буду очень ждать номер Елены… ее.

— Я буду очень ждать тебя. Столько, сколько потребуется.

— Вечность?

— Вечность. Ты согласна стать моей вечностью?

Я отключилась.

Прежде вечностью стать мне никогда не предлагали, и я понятия не имела, как следует реагировать.

Вечность… Гораздо более масштабно, чем если бы мне предложили стать подружкой. Но очень близко, если бы мне предложили остаться врагами. С враждой проще: она с годами становится лишь сильнее, укореняется в сознании и душах, пусть ее истинные причины и забываются с течением времени. А подружка… Это так. Нечто однодневное и невесомое, как бабочка, бьющаяся об лампу.

Вечность.