Когда-нибудь никогда

— Что вы здесь делаете?

— Иду в сторону своего дома, наслаждаясь вечерним городом, — и Матвей двинулся с места. Я почему-то, не задумываясь, пошла следом.

— А как же… Софа?

— О, прекрасная София. — он поднял взгляд на небо. — Прекрасная София слишком увлечена праздником, которым не смог увлечься я. Однако же я заметил, что вы уходите, и решил с ней распрощаться. Пока мы обменивались с любезностями, вы успели уйти. Мне удалось догнать вас с большим трудом. Вы очень быстро ходите.

— Спасибо, — пробурчала я.

Поддерживать беседу я все еще не собиралась. И в целом очень сильно надеялась, что уже на следующей развилке наши пути разойдутся.

Но Матвей, напротив, поговорить любил слишком сильно.

— Софа, София. Одна, другая… Со временем все лица сливаются в одно, ты выхватываешь лишь некоторые черты, а потом забываешь их, сразу же… У каждого лица — своя история, несколько историй, тысячи. Все не переслушаешь. Всем не посочувствуешь. Вы согласитесь с моими словами?

Он говорил, как стереотипный черный, но ни единого отблеска черной магии я в нем не увидела, пусть и старалась.

Это мне не понравилось.

Как будто он знает, кто я на самом деле. И кто на самом деле Софа. А мы понятия не имеем, кто он.

— А пейзажи? — продолжил Матвей тем временем. — Они, может, и могут похвастаться большим разнообразием, однако все также перемешиваются в сознании, образуют единое пестреющее полотно, который ни один критик не посмеет назвать настоящим искусством.

Бегите, — он взмахнул рукой. — Бегите, твердят они. Стремитесь вперед, к звездам. Будьте добры к окружающим. Все в таком духе. Но какой в этом смысл, если после смерти нас всех ждет одно — уход в небытие? И по заслугам никто тебе не заплатит. Как считаете?

В словах Матвея не было ничего угрожающего, и все же я осознала вдруг, что сердце стучит быстрее.

Матвей остановился вдруг, и я замерла тоже.

Освещенная улица резко закончилась, и нас сейчас касались лишь отблески огней.

— Вы нравитесь мне, Яна, — заметил Матвей. В темноте его глаза казались одноцветными, невнятно серыми. — Вы отличаетесь от общей массы. В лучшую сторону. И это меня расстраивает… Черты вашего лица я запомню обязательно. Когда мы встретимся вновь…

Он мне не угрожал.

Говорил спокойным, безразличным тоном, но все же мне вдруг стало страшно, а эти ощущения внехапно показались знакомыми, и от этого я испугалась ещё больше.