Щит и Зеркало

Он поправил брюки, пиджак, галстук, ботинки были безупречны. Он ещё раз пнул парня в бок, отчего тот едва слышно застонал. Потом подошёл ко мне и отомкнул наручники, кинув ключ на пол, сказал:

— Хочешь что-то сделать, сделай это сам. А за Витька с Эммой спасибо, — и вышел через дверь, которую «не видел».

Я подняла ключ и пошла отстёгивать Юрку от перил. Он сидел на ступеньке, не поднимая глаз. Его запястья были содраны до крови. Я аккуратно сняла наручники, стараясь не причинить лишней боли. Тогда он поднял на меня глаза.

Они были полны боли и ненависти.

— Я убью его.

— Ничего уже не вернуть.

— Прости меня. У тебя в апреле были такие же следы, уже зажившие, — он показал на свои содранные запястья, потом взял мои руки в свои. — Но я не придал этому значения. — последовал длинный вздох, окончившийся стоном.

Я быстро задрала его футбоку. На боку разливался очень тёмный синяк. Похоже, рёбра сломаны. Да что там у Старика в ботинке, свинчатка или стальной носок?

Юрка попытался встать, опираясь на перила. Это удалось с трудом.

Я встала перед ним. Он прижал меня одной рукой к груди, а второй начал гладить по голове.

— Прости меня. Я не мог так с тобой поступить. Я вообще ни с кем так не смогу. Я тряпка. Правильно Старик сказал, сопливый щенок. Но, я не буду таким. Я стану волком, обещаю.

Я подняла на него глаза. У меня потекли слёзы.

— Это неправда. Они специально выворачивают всё наизнанку. Это не ты слаб, а он. Ты устоял, а он мной воспользовался. То, что я ничего не могу ему противопоставить, его даже ни на секунду не остановило.

Они думают, кто сильнее, тот и прав.

— А разве это не так?

— Так! Но сильнее нужно быть духовно, а не физически. Хотя и физическая подготовка много значит.

Мы ещё немного постояли и пошли в каморку.

— Кто же нас сдал?

— Думаю, что оба. Эмма доложила, что мы с тобой не спали. А Витёк помог проникнуть на лестницу. Он же не видел ни одной двери, кроме входной, как и Витёк.

У Юрки наливалась на лице маска Зорро, опухла челюсть с левой стороны, два зуба качались.

И, похоже, были сломаны рёбра. И у меня и у Юрки содраны до крови запястья. У меня порвано нижнее бельё и колготки. Как же мы такие красивые пойдём в медблок через всю Школу?

Тут открылась дверь, и вошёл прораб. Он поглядел на Юрку, на меня и глубоко вздохнул.

— Не нужно было сюда чужих пускать.

— Мы уже поняли. Простите нас.

— Да мне-то что. Вам вот теперь жить. — На что Юрка только крепче обнял меня, и поцеловал в висок.

— За одного битого двух небитых дают.