Щит и Зеркало

Что мне теперь, с голоду помирать? Сволочь, какая же он сволочь!

Поезд между тем приближал меня к столице, отсчитывая эти ужасные часы стуком колёс. За окном то и дело мелькали небольшие станции, названия которых я не успевала прочитать. Да и не до этого мне было. По стране шагала весна. Снега почти не осталось. Кое-где на полях взошли озимые. Белые стволы берёз были обернуты паутиной тонких ветвей и зелёными облаками.

Раньше я очень любила смотреть в окно, когда ехала на поезде в Москву с мамой. Мне было интересно, кто живёт в этих маленьких городках, чем они занимаются? А теперь во мне росла обида на этих людей.

Со мной произошло страшное, а они живут, и даже не знают об этом. Самое большее, что может родится в их душах, это зависть к тем, кто едет в столицу на этом шикарном поезде. Но, скорее всего, им это безразлично. Ведь жизнь идёт, а поезда проходят мимо каждый день.

Как я об этом расскажу Юрке? Захочет ли он со мной дальше общаться? Это уже не исправить. Я теперь совсем другой человек.

Когда за окном стемнело, дверь снаружи открылась, и официант вошёл, чтобы забрать посуду и занести ужин.

Так и не дождавшись Старика, устав от страха, я легла спать. Уже под утро меня снова разбудило удушье. Он снова навалился на меня, даже ни пристёгивая наручниками. Сегодня было ещё больнее, чем вчера. Когда я начинала пинаться активнее, в меня врезался его железный кулак. Он делал своё дело, пока я пыталась восстановить дыхание.

— Мы скоро подъезжаем. Приведи себя в порядок. — Старик бросил мне ворох одежды.

На перроне нас встретили парни в серых костюмах, проводили до машины. Старик сел впереди, а я на заднем сиденье, между двумя охранниками. Привезли нас сразу в белый дом на набережной. Не задерживаясь на проходной, мы прошли к лифту, который снова привёз нас на этаж, где гнездился Малый совет Конклава.

Невероятно, но в столь ранний час все были в сборе. Мне очень хотелось отдохнуть. Избитое тело, в которое даже завтрак не потрудились закинуть, не дав как следует выспаться, требовало отдыха.

В голове был какой-то туман, который накладывал на всё происходящее флёр нереальности. Мне уже казалось, что я вижу ветви. Каждый из сидящих — это ветвь. Они кривые, надломленные. Но они хотят срастись в единый ствол. Не понимают, что это невозможно. Ствол может быть только один. Если ветвь отломилась, то она рано или поздно погибнет. Однако, они хотели услышать не это. Я поняла, что Старик специально вводил меня в такое состояние. Оно было похоже на транс.