Родниковая кровь

— Тебе что-нибудь привести?

— Не стоит.

Но Александр знал, как нужно понимать этот ответ. К полудню, он загруженный двумя новенькими обогревателями, пуховым спальником и всем чем только можно, уже парковал свой внедорожник напротив покосившегося крыльца старенького деревянного домика.

Виду Александр не подавал, всячески храбрился, рассказывал, что всё у них получилось — тут он не врал, он чувствовал это и сам. Да и Юля чувствовала, что они смогли. Но оба же понимали, что второй съёмки Юля может и не выдержать. Особенно если будет ютиться в холодном дачном домике, если её будут осаждать фанаты.

Почему они не приходят к Александру? От этой мысли он даже вдруг замер и задумался.

— Ты чего? — насторожилась Юля и шмыгнула носом.

— А знаешь… Кажется, повышенный интерес к тебе, это не спроста.

— В смысле? — удивилась она. — Хочешь сказать то, что отравило воду, оно настолько хитрое? — Она закашлялась.

Александр прошёлся по тесной комнатушке из стороны в сторону, поправил кружевную салфетку на старинном комоде и сказал:

— Не уверен, что оно вообще разумное.

Может оно просто пробует все доступные способы, и когда что-то получается, что-то ранит нас, и мы кричим от боли, то это нечто просто расковыривает рану. Потому у меня за сутки всего пяток пропущенных звонков, может от спамеров, может от клиентов, может от журналистов. А тебе не давали уснуть.

Юля только растерянно смотрела и молчала.

— И я думаю, надо отвести тебя к врачу, — чуть погодя добавил он.

— Это обычная простуда, — шмыгнула она носом.

— В последнее время вокруг меня мало обычного, — хмуро сказал Александр.

При виде Юли, молодой терапевт расплылся в улыбке:

— О, а я вас знаю! Вы у нас знаменитость.

— Именно потому, у неё теперь бессонница и со здоровьем нелады, — хмуро проворчал Александр.

Терапевт заморгал и стёр с лица улыбку:

— Да, понимаю.

Оглядев Юлю, он сказал, что это всего лишь обычный бронхит, ничего страшного. Но под давлением Александра выписал лекарств с запасом.

— Главное сейчас, это тепло и покой, — подытожил терапевт.

— Да, хорошо бы, — поёжилась Юля, кутаясь в свитер.

Сначала Александр отвёз её обратно в дом, а затем, невзирая на ночь, сам отправился к ручью.

Дорогу он уже помнил хорошо. И казалось, что под мертвенным светом убывающего месяца всё изменилось. Низкие ветви расступились и не скрежетали по бортам внедорожника, куда-то подевались с пути камни и кочки, не грюкнув ни разу по днищу, не трясло и не качало машину, словно и земля успокоилась.