Тетраморф

Если этим поили невзначай зашедших людей, дело было дрянь.

Бармен тем временем завел разговор, через слово подначивая и задирая собеседника. Шаман знал обычаи троллей и знал, что ответить, однако напряжение быстро росло, а остальные посетители кабака стали собираться за его спиной, сбиваясь в плотное кольцо. Наконец, бармен хищно улыбнулся, вызывающе обнажая неприкрытые массивные клыки. Шаман ударил первым, кулак снес бармену пол головы, которая впрочем тут же начала регенерировать. Он успел отмахнуться от еще двоих, потом тролли навалились на него всей кучей, не оставляя иного выхода, как дотянутся до пирамидки в кармане и вздернув повыше руку раздавить ее между пальцев.

Ослепительный полуденный солнечный свет заполнил затхлое кафе, обращая плоть порождений ночи в камень, песок и пепел. Лишь приятель шамана был еще жив, когда свет затух. Наполовину окаменевший, он успел ответить на вопросы, прежде чем угас, последовав за своими братьями.

Изнанка мира.

Теперь, когда головоломка сложилась, осталось лишь собраться в дорогу.

Несмотря на две тысячи километров предстоящего пути, Шаман твердо решил ехать на машине — он чувствовал себя крайне не комфортно без нее в опасных приключениях. Кроме того, там можно было спрятать и провести через границу необходимые вещи, с которыми не пускают на борт самолета.

В его офисе стоял старинный ростовой сейф, содержимое которого непосвященному наблюдателю показалось бы грудой никчемного хлама. Первым делом Шаман выудил оттуда потертую бейсбольную биту, покрытую подозрительными пятнами и вмятинами, а так же шахтерский налобный фонарь.

Из картонной коробки пересыпал несколько песчаных пирамидок, потом долго копался, пока не нашел дешевый компас на ремешке для часов.

Дорога привела его во всеми забытый саамский хутор на берегу норвежского фьорда на самом краю Земли. Он зашел в нужный дом и спросил хозяйку, на что ему указали на традиционный чум, стоявший на самом обрыве над морем. Откинув полог, Шаман зашел внутрь — там хлопотала женщина, черты которой казались какими-то размытыми, неопределенными, ускользающими из памяти.

Немолодая, но и не старая, определенно красивая, вроде саамка, но может быть и нет, однозначно отметить можно было только красоту да густую кипу медно-рыжих волос.

Хозяйка заговорила по-саамски, потом по-фински и, немного удивившись, легко перешла на чистый русский:

- Так ты не знаешь родного языка?

- Я вырос в городе и никогда не знал его, не с кем было разговаривать.