Из первого пепла

–Ричард, ты можешь точно вспомнить, когда у Каталины прорвались магические способности?

–Э…– он снова теряется, задумывается, – ну думаю да, могу.

–Точно вспомнить? – уточняю на всякий случай.

–Да. Каталине должно было исполниться пять. Мы переживали с Илди, что магия не показывает себя, но перед пятым днём рождения это случилось. Илди так радовалась! А в чём дело?

Он догадывается спросить меня об этом. Ещё до того как я успеваю ответить, догадывается сам:

–Не вздумай мне сказать, Магрит…

–У жены спроси! – я встаю, – спроси у неё почему она дочь с рук не спускала да за каждый плач её маялась.

Не только от страха, а ещё и от знания. Ещё спроси когда именно она свою силу отделила от себя и в дочь впихнула. Знаю, многие так делают, но когда хоть что-то есть, понимаешь? Силе надо помочь, но если есть эта сила. Вот от того она и не успевала в Академии, от того и Илди хуже и слабее, чем ты. От того и не перспия это.

Всё сошлось в один миг и в один ряд. Кусочки склеились и показали правду. Дочь Ричарда и Илди родилась неприкаянной. И именно её мать, знавшая ещё до родов, что это так, металась, пытаясь спрятать это от Ричарда. Ричард был молод, не знал о ведьмах многого, и не понял, что в его дочери все годы лежала сила его несостоявшейся жены. Лежала, кое-где откликалась, кое-где проявлялась, а теперь девочка росла, взрослела, сил не хватало, и бесполезно было их вливать – магия не проснулась в ней, не могла.

Безумная женщина, несчастная Илди решила пробудить магию в дочери, понадеялась на чудо, на сон детских силёнок, а после уже никак нельзя было отступить. А ныне выходил отток жизни и вытаскивал силы из самой Илди и Ричарда. Магия, чужая магия топила девочку. Это как лить какой-нибудь разъедающий яд во флакон, который назначен лишь для воды – по первости стекло будет держаться, а после треснет, и трещина пошла по жизни Каталины, и вылезла ложным диагнозом, а целители… либо им наплевать, либо они не стали вмешиваться.

–Заплатишь, ладно? – я поднимаюсь, не дожидаясь его ответа. Он сломан сейчас. Для мага нет большего позора, чем ребенок из числа неприкаянных. А тут столько лет лжи. И всё сходится.