Сармак

Красный, похожий на банку-аэрозоль, но сделанный из пластика, флакон, на этикетке которого ярко выделялись японские иероглифы. Это может быть уликой. Теперь надо затаится и дождаться вечера, когда утка сядет на воду, тогда, возможно, явится и сам этот таинственный охотник. Из пакета с гостинцами для Кирилла Михайловича достал бутылку с молоком и сдобную булочку.

Весь день берег заряд телефона и не серфил интернет. Утомительное ожидание убивало бесконечностью хоть и короткой длиной светового дня.

Антон сломал как можно больше камыша и сделал себе подобие настила, на котором сидеть было не так холодно, благо и зимы в Нефтекумске теплые, редко когда бывает минусовая температура.

Стемнело и вероятность того, что охотник явится с каждой минутой уменьшалась. Наконец, сдавшись, в семь часов, он вышел из укрытия и позвонил Милане.

— Как ваши успехи в поиске брата?

— Плохо. Нету его в городе, точно. Или убит и спрятан или сбежали. Надеемся на второе, но со счетов уже три дня не снимались деньги.

Как твои дела?

— Никак, не встретил ни охотника, ни сома.

— Сармака!

— Чего-либо, в общем, ни того, ни другого. Хотел узнать номер такси, чтоб вызвать.

— Да я сейчас приеду за тобой, будь там.

— Ок.

Через пятнадцать минут прикатила, шурша шинами по гравийке, черная приора Миланы. Прозябший Антон прыгнул в теплый салон и подул на побелевшие руки. Вид у девушки был уставший и встревоженный одновременно, потерять брата вслед за подругой это сильный удар для любого.

Синие глаза блестели слезами, а белки краснели сосудами из-за частого плача.

— Я еще эту хрень нашел, — сказал Антон, показывая красный флакон.

— Что это?

— Плавало в озере.

— Мало ли всякой дряни валяется, ты б еще презерватив подобрал. Ты смешной, если честно.

— Нет, ты послушай меня. Не надо смеяться. Смотри — это какой то флакон из мира науки, здесь значок радиационной опасности и все по-японски.

Это не российский рынок ввез. Был бы знак нашего таможенного союза. Это кто-то по почте переслал.

— Так.

— Почта то у вас есть?

— Есть.

— Такое чувство, что этот охотник не совсем охотник.

— Только почту русские держат, она государственная. Надо ехать разговаривать. Завтра только. Сегодня устала сильно. Я тебя высажу за квартал до гостиницы.