Седые травы

– И, кажется, тебя не понимает. Она больна?

- Пока непонятно. Но истощена до предела. Принеси воды, Мэг. И добавь в неё несколько ложек сахара.

Пока жена бегала на кухню, Натаниэль обратился к девочке по-немецки, затем на французском и на русском. Она молчала. Глядела поверх головы доктора, словно видела что-то незримое. 

Мэгги присела на софу, поднесла к девочкиным губам чашку, влила в рот немного воды. Она сделала глоток, другой, потом приподнялась, обхватила чашку длинными тонкими пальцами. Допила и выдохнула:

- Ещё…

После второй выпитой чашки Натан запротестовал:

- Хватит.

Нельзя сразу много. Мэгги, нагрей воды для ванны. 

В ванне девочка согрелась и успокоилась. Легла на спину, вытянулась и расслабленно прикрыла глаза. Было похоже, что её совершенно не волнует ни собственная нагота, ни присутствие чужих людей. Зато волновалась Мэг.

- Ей не плохо?

Натаниэль прислушался к ровному дыханию, пощупал пульс.

- Похоже, она просто засыпает. 

Девочку, завернув в махровую простынь, перенесли в кабинет Натана.

Доктор уложил её в разобранную на кушетке постель, заботливо подоткнул одеяло.

- Ложись спать, милая, - сказал он жене. – Я на всякий случай побуду здесь. Утром будем думать, что делать с гостьей.

Доктор Крауч переоделся в домашний халат, ещё раз взглянул на девочку, коснулся её лба ладонью. Ощутил сухую, тёплую кожу, прислушался к спокойному дыханию. «И как я мог принять тебя за куклу?» - подумал Натан. 

Он опустился в мягкое кресло рядом с кушеткой и смежил веки.

Сон накатил стремительно и тяжело, грохоча по мостовой копытами и скрипя несмазанными осями колёс. Сон плеснул в лицо водой из сточной канавы, растёкся по телу запахом гнили и нечистот. Сон склонился над ним поседевшей женой в старом, заношенном до заплат платье. У сна были глаза мёртвой рыбы и взгляд, разъедающий душу.

«И что ты теперь можешь?» - спросил сон шелестом листвы и ушёл, скрипя несмазанными суставами ржавых лап.

Натан проснулся с колотящимся сердцем и не сразу понял, где находится.

Ныла спина, озябли плечи. На улице привычно шелестел дождь, занималось серое утро. Через открытую форточку в кабинет сочилась сырость. Доктор с кряхтением встал, прихрамывая, дошёл до окна и только тут вспомнил о ночном происшествии.

Девчонка сидела на кушетке, закутавшись в одеяло. Наружу торчал только нос.

- Доброе утро, мисс, - кашлянув, обратился к ней Натан. – Как самочувствие?

«Капюшон» из одеяла сполз назад, открыв бледное лицо.