Медальон

— Нееемн, — пытаюсь я противостоять ситуации, мы ведь так не договаривались, наивно думаю я.

Тело онемело, я буквально не могу пошевелить даже пальцем на ноге. А может быть это «маленькая смерть» так действует? Я неподвижно наблюдаю— Точо хватает Мэкхью за шиворот, как недавно родившегося кутёнка. Он не выдаёт ни одной эмоции, будто все происходящее его не касается.

«Неужели они и его чем то опоили?»

Его глубоко посаженные глаза заботливо кутают меня в тёплые объятия. В голове знакомая колыбельная прямиком из детства —сейчас она обретает уже другой, зловещий смысл.

Песня-судьба о пчелке Амо…

— Не тяни, прикончи его. Ну же… пусть видит.

Точо достаёт из запазухи нож с перевязанной синей рукояткой и приставляет к его горлу. Мэкхья даже не дёргается, совсем никак не реагирует, ни на Точо, ни на вождя, будто весь мир умер, и нет никого кроме нас двоих.

«Сопротивляйся, Мэкхья! что же ты стоишь, как дуб в лесу под топором дровосека?»

Глава 37

Уродливый индеец морщит нос, словно ему противно находиться рядом с Мэкхьей.

— Заслуживают ли они услышать правду… перед смертью? — Прижимая нож к горлу почти до упора, тошнотворным голосом спрашивает Точо.

— Мерзкое шошонское отродье ничего не заслуживает, — брезгливо выплёвывает вождь.

— А кто из них чистокровный шошон?— хохочет Точо, закидывает голову назад.

— Ну что ж, последнее желание перед смертью часто практикуется у бледнолицых, — на слове «бледнолицых» Вихо хитро косится на Мэкхью.

У того вздувается венка на лбу, такое чувство, что индеец призывает все силы чтобы остаться безразличным.

— Смерть должна быть мучительной и по заслугам, — добавляет Точо.

— И здесь я с тобой согласен,—вождь медленно кивает, подбрасывая камень в руках словно определяет его вес,— нам стоит поторопиться, у неё уже губы синеют,—С чего начнём, Амо?,— издевательски интересуется, зная, что я не в силах и пошевелить языком.

— Да что, черт возьми, с ней такое?— не выдерживав, спрашивает Мэкхья.

Точо бросает на него гневный взгляд и удрученно закатывает глаза.

— Медленно умирает, — обыденно осведомляет Точо.

— Медленно? — переспрашивает Вихо, — ее смерть должна быть стремительной!

— Яд древесной лягушки….слишком поздно подлил в отвар. Займёт время…

Лицо вождя покрывается налетом злости.

— Не хотел вас тревожить попусту. Тем более возился с ним, — он встряхивает Мэкхью, — здесь у меня свои счёты.

Вождь недовольно вздыхает.

— Ты меня разочаровываешь, Точо.