Медальон

Вихо бессильно падает на пол, отчаянно борется, не верит, что пришёл его конец— барахтает ногами, словно жук в воде.

Я так и не могу решить, чудится мне эта сцена или нет. Возможно, галлюцинации о которых говорил вождь, полностью захватили мой разум. Вот я словно из далека наблюдаю, как к моему неподвижному телу прихрамывая устремляется Мэкхья, отдалённо чувствую его сильные руки вокруг своей талии. Он прижимает меня к себе ласково убаюкивая, словно ребёнка. Губы мои разлипаются, сдавливающий горло терновый венок расходится.

— Держи меня, — шепчу жалобно, цепляясь за ускользающие нити сознания. Но лицо индейца круговоротом сливается в один непонятный узор, а меня вновь поглощает удушающая темнота.

Глава 39

— Я передала ей «маленькую смерть», — обеспокоено шепчет Юна.

— Как вы посмели что-то проворачивать за моей спиной?— в отчаянии рычит Точо.

Он сидит, запустив руки в волосы, готовый вот-вот снять с себя скальп. И без того непривлекательное лицо потемнело, глаза впали, а рот скривился от боли.

— Она очнётся, — успокаивающе шепчет бабушка Юна поглаживая широкое плечо горячо любимого внука.

— Я не добавлял яду. В спешке добавил слишком много твоей сонной травы. Но змеиный яд.... Откуда он там взялся?

— Мы окурили ее живым дымом, если Великому духу будет угодно.....

— Он был змеиный, а она до смерти боится змей, понимаешь что это значит?— перебивает Точо словно обезумевший.

— Да, это ее дух смерти. Но лучше умереть от яда змеи, чем стать заложницей медальона, — тяжело дыша замечает старушка.

— Не терплю, когда вмешиваются в мои дела, — снова взрывается индеец.

Вдруг в вигвам врывается Вона. Она размашистыми шагами направляется к горящему негодованием мужчине:

— Твой гнев справедлив. Я готова понести наказание. Не стоило... Но я хотела помочь ей.

Оторопевший Точо не сводит с индианки глаз, жадно глотая воздух:

— Уйди прочь, пока я не наговорил...

— Я стерплю, — делает к нему шаг, затем второй.

— Вона, — нетерпеливо выдыхает индеец.

— Прости.

— Нет, это моя вина. Я не углядел, как этот чертов Аскук подлил яд. Он совсем обезумел, возжелал сам прикончить ее. А про письмо, как Вихо прознал не пойму… Не терплю когда мешаются под ногами….. или лезут в мои дела,— в очередной раз повторяет,—Полоумный толком не знал ничего. Я рассеку его тело пополам…. В племени нет места предателям.

— Точо....— Вона нежно кладёт ему руку на грудь,— мы все очень устали. Годы в изгнании сделали нас черствыми и отчаянными.