Медальон

Первое время рука сама тянулась к нужному соцветию и я, будучи ребёнком, уже догадывалась, как именно и главное, для чего можно его применять.

Конечно, некоторым и за всю жизнь не удаётся восстановить связь с духом покровителем. Однако, если дар вовсе не пытаться раскрыть, дух отвернётся, и жизнь будет пресной. Каждый из нас ступил на Землю с определённым благословением, не пользоваться им - кощунство, — мудро подмечает старушка, снова разливая нам травяной чай. — Но не каждый дар - сладкий приз, для кого-то он горькое наказание.

Так случилось и с Вэноной. Твоя мать очень рано поняла своё предназначение, по-другому и быть не могло, ведь она Маниту, а их дух насколько силён, настолько и опасен. В нем сочетается тьма и свет, и лишь от человека зависит, к какой стороне он прильнёт, — Юна многозначительно молчит в ожидании, что я выпью настой, пока он горячий.

Но мне не до него.

Мне до ужаса неловко признаться, что я понятия не имею, о чем рассказывает старушка.

И хоть я напрягаю каждую извилину— все тщетно. Прочитав нескрываемое недоумение в глазах, Юна снова хрипло смеется:

— Мискодит думала, скрыв правду защитит тебя. Но прошлое никогда нас не отпускает.

— Да-да, именно так она и сказала перед смертью. Прошлое нас никогда не отпускает.

— Пей, дитё, очищай разум.

Я с опаской делаю глоток, не забыть бы все начисто. А старушка, вознаграждая мою покорность, продолжает:

— Быть проводником Маниту, на самом деле, большая удача как для индианки, так и для племени, — с помощью силы Вэноны мы полностью отделились от племени одживбе, которые ещё со времён твоей бабушки притесняли нас.

Она снова ждёт, когда я сделаю глоток. Какую же игру ведёт эта старушка?

— А после мы плотно обосновались в лесу. Ещё маленькой девочкой, Вэнона была проводником и указывала, где вражеское племя расположено, откуда ждать очередной удар.

От удивления брови сами собой ползут наверх. Вражеское племя? Я не ослышалась? Юна примирительно кивая подбадривает на следующие глотки.

Я выполняю, совсем не чувствуя горечи. Я ошеломлено перевариваю информацию, которая ну совсем не укладывается в голове.

«Неужели ребёнку можно быть причастным к войне? Разве хрупкой детской психике позволено видеть насилие? Как бабушка могла допустить такое?»

Дикость....

Заметив всю гамму обуревавших меня эмоций, Юна лишь смеётся:

— Да, Амо, война и магия для индейцев неотделимы.