Медальон

Пальцы сами по себе начинают предательских трястись.

Бабушка бы сказала «сахар упал».

Я резко встаю отпить воды, борясь с желанием разбить стеклянный бутыль о голову старика, но фокус внимания внезапно смещается, взгляд привлекает блестящий край чего-то за пологом, будто кто-то нарочно обернул фантиком какой-нибудь плоский камешек и спрятал, чтобы посмеяться над тем кто найдёт.

Вчера этого здесь не было, я детально все осмотрела.

А старик все продолжает:

— Она пришла ко мне в слезах, моля о помощи.

Через пол года после смерти ммммм.... твоего отца, нет, не так,— он прерывается, пытаясь получше подобрать слова,— после смерти мужа, она узнала, что ждёт ребёнка.

Потемневшие от злости глаза округляются, все рискуя покинуть орбиты.

—Тебя, — чуть повышает голос в надежде привлечь мое внимание, —Срок был маленький. Никто в племени не знал о ее положении, и я долго думал, как можно помочь.

Я отрываюсь от фантика, оказывается я все ещё смотрю именно на него. Он настойчиво манит к себе.

Чутьё, которым я живу последнее время подсказывает, что там что-то чрезвычайно важное, и точно не камень. Но его значимость меркнет перед речью, что несёт полоумный вождь.

Я пытаюсь сосредоточиться, организм борется, между желанием вовсе не слушать его и уже поскорее докопаться до правды.

«Терпение не самая сильная твоя сторона»— слышу знакомый голос.

А Вихо все тщательнее подбирая слова наконец изрекает:

— В итоге я придумал, — брови горделиво взлетают, — чтобы избежать позора можно позаимствовать опыт вынашивания детей у наших несостоявшихся друзей— шошонов.

Те отсылали беременных в самый дальний из вигвамов и запрещали общаться с кем либо из племени, кроме мужа и вождя, пока не родится долгожданное дитя и полностью, — поймав мой задумчивый взгляд повторяет, — полностью не окрепнет- около десяти лун,— деловито отсчитывает десять угольных бусин,— Под прикрытием возрождения древних традиций и возвращения благосклонности духов, я пошёл на риск и обманул племя.

Вождь прикрывает глаза и чуть откидывает шею, глубже погружаясь в воспоминания:

— Они, конечно же, приняли новость агрессивно, ведь, на протяжении всей беременности индианке придётся самой добывать себе еду и в основном, это будут травы и коренья. Женщины боялись продолжать род, перспектива жить в изоляции пугала их. Тем не менее, после кончины твоей матери племя ни разу не практиковало столь печальный опыт.